Глава 20
Всего за время нападения погибли сто десять человек — немыслимые жертвы для академии. Сразу после боя их тела собрали, поместили в криогенные капсулы, являющиеся смесью гроба и холодильника, и выставили перед зданием администрации.
Похороны в космосе здесь никто не практиковал, да и не хотелось отправлять павших на глум пиратам, чтобы те использовали их в качестве мишеней. Все тела сохранятся до возвращения (если до него, конечно, дойдет) и со всеми почестями будут захоронены на родине. Пока же капсулы накрыли флагами Федерации и других планет, а с голографических табличек на выживших смотрели улыбчивые молодые люди в разноцветной униформе.
Последним Кир поставил черный ящик с одним из снимков Ириды, где искин скривила задорную рожицу. Это шло вразрез с устоявшимися нормами и правилами, однако возражать никто не стал — все уже знали, кому обязаны спасением. Принц поцеловал два пальца, коснулся корпуса ядра и встал рядом с Айлин, Амадой, Берси и всеми остальными, кто принимал прямое участие в обороне и мог при том передвигаться самостоятельно.
Как оказалось, майор умудрилась получить сильный ожог левого предплечья, и теперь щеголяла с толстым компрессом на руке, что висела на ремне, как после перелома. Виктория сильно изменилась в лице — стала еще более бледной, осунувшейся и хмурой, а от остекленевшего взгляда было не по себе даже пирату.
Однако женщина не впала в уныние и продолжила руководить станцией — в частности, сбор тел и прощальную церемонию устроила именно она, залившись конской дозой обезболивающего. Но от прежней глуповатой неряшливости не осталось и следа. Майор смотрела на погибших не с болью и страхом, а с яростью и жаждой скорейшей расплаты.
При взгляде на все это Кира тоже обуревали смутные чувства, потому что он впервые присутствовал «по ту сторону» разбойных рейдов и лично наблюдал последствия таких налетов. И хоть сам он никогда не убивал гражданских, его подельники не страдали от излишней мягкости и щадили жертв только потому, что их можно выгодно продать.
— Мы проверили Петухова от и до, — холодно произнесла Амада. — Вскрыли все его гаджеты, терминалы и планшеты. Он — мразь, ксенофоб, извращенец и взяточник. Но не заговорщик. Ноль подозрительных переводов, сообщений и контактов. Вообще никаких улик. Членов совета еще допрашивают, но и там пока без зацепок. Похоже, мы снова упустили след.
— Не совсем, — Кайлиан достала КПК. — Перед смертью Ирида прислала мне это. Здесь указаны точные координаты места, откуда на сервер загрузили вирус. Диверсант подключился к одному из кабелей в техническом коллекторе. Там нет ни камер, ни биометрических датчиков, но могло остаться что-нибудь полезное. Например, ДНК.
— Хорошо. Возьмите набор криминалиста — и отправляйтесь сразу после прощания.
— Мы готовы, госпожа майор, — к Виктории подошел городовой в чине капитана. — Все ждут ваших слов. И живые — и мертвые.
Амада выпрямилась, тяжело вздохнула и пошла вдоль длинного ряда капсул к импровизированной трибуне. Дрон-камера перед ней вел прямую трансляцию на все устройства, и хоть на душе нестерпимо скреблись кошки, женщина понимала, что сказать что-то необходимо.
Потому что страх, который охватил ее подопечных, сложно описать словами, но словами его можно хотя бы немного унять. А без этого даже самые крепкие духом рано или поздно сломаются, ведь впереди — далеко не последнее нападение.
— Дорогие друзья, — бледные пальцы сжали микрофон. — Я не люблю долгие речи, да и не умею их говорить. Я — не боевой генерал и понятия не имела, что однажды мне придется сражаться с целой флотилией пиратов. Но я сразилась.
Она подняла голову и окинула собравшихся хмурым взглядом. Перед ней выстроились сотрудники и студенты — все в черном, за исключением стражи. Те в знак траура и уважения повязали на плечи темные ленты, которые предназначались для похорон погибших при исполнении товарищей. На их поиск ушел битый час, ведь никто даже не думал, что их когда-либо придется доставать со склада.
— И сражусь еще столько раз, сколько потребуется для полной и безоговорочной победы. И вы, надеюсь, сделаете все возможное, чтобы защитить эту станцию… Нашу станцию, — дрожащий кулак стукнул по подставке.
Глаза многих зрителей заблестели — у одних от слез, у других — от гнева. Кто-то сжимал в руках влажные платки, кто-то — лазеры и парализаторы. Кто-то боялся повторить участь тех, чьи голограммы сейчас улыбались в вечность. Кто-то готовился драться до последней капли крови, чтобы подобное больше не повторилось. Но все мечтали об одном — этот ужас должен закончиться. Так или иначе.