— Только попробуйте напасть на представителя закона, — сержант мгновенно коснулась рукоятки парализатора. — И штрафом уже не отделаетесь.
— Ух ты, какая грозная. Да еще и рыженькая. У тебя в роду никто из наших не пробегал?
Кайлиан часто задышала, но на побледневшем лице не дрогнул ни один мускул.
— А то знаешь, после прихода Федерации мы частенько наведываемся друг к дружке, — Хруд сделал движение, будто ехал на лыжах. — Может, поэтому ты постоянно за мной бегаешь? Соскучилась по толстому северному змею, как и твоя проститутка мамаша?
Пьяницы вновь заржали.
— Построились вдоль стены, — холодно повторила девушка. — Предупреждаю в последний раз.
— А если мы откажемся? — заводила расплылся в наглой улыбке. — Что тогда? Пальчиком нам погрозишь? Или опять начнешь срать нам в уши сраным уставом этой сраной академии?
— Ха-ха-ха!
— Точнее и не скажешь!
— Так эту длинную дрянь!
— Дайте нам пушки и корабли, а не законы! Законов у нас и своих до жопы!
В ответ сержант вынула оружие из кобуры, но целиться ни в кого не стала, предпочтя вновь ограничиться словесной угрозой:
— Успокойтесь, или я буду вынуждена применить силу!
— Это ты про свой убогий пистолетик? — усмехнулся Хруд. — А давай выйдем раз на раз на кулачках, да погуляем по полюшку? Там и посмотрим, кто кого.
— Драки и поединки запрещены уставом…
Свод бара задрожал от конского хохота. Айлин покраснела, до хруста сжала рукоятку, но не сдвинулась с места.
— Я же говорил, — сквозь слезы процедил Ратенскал. — Каждый раз канает. Боги, какие же вы жалкие. Особенно те двое за твоей спиной. Я оскорбляю их вождя при всем честном народе, а они стоят, засунув языки в задницы. И это мужчины? Это — воины? А что если я сейчас возьму и напою вашу красавицу своим медком? Что вы мне сделаете?
— В-вы… — промямлил Берси. — В-вы н-не п-посмеете…
— Что ты там бормочешь, дерьмо полярного зайца? — взревел Хруд. — Ты — сын Боруса Хардрады, а ведешь себя, как навианская школьница!
Поддатые задиры вновь загоготали и принялись славить удаль и остроумие вождя, заливаясь пивом и медом прямо перед городовыми.
— Позор своего рода и всего нашего мира! Слабый, трусливый, безбородый ублюдок! Если мамашу рыжей покрыл варанг, то я даже представить не могу, что за плесень обрюхатила твою!
— Довольно! — рыкнула Кайлиан. — Это — последнее предупреждение, или пеняйте на себя!
— Погоди-ка, — главарь огляделся и развел руками. — Последнее же уже было. Что такое, солнышко? Коленочки трясутся да подгибаются? Так иди ко мне и раздвинь пошире, а уж я их подправлю, как подобает настоящему воину.
— Хруд Ратенскал, — неожиданно произнес Принц и шагнул вперед. — Мое имя — Кирилл Казаков. И ты дотрепался своим гнилым языком до орданга.
Собравшиеся разом заткнулись, и в помещении воцарилась гнетущая тишина. Никто больше не улыбался и не перешептывался, лишь с неприкрытым интересом взирал то на пирата, то на вождя.
— А ну, повтори, — процедил тот.
— Ты все слышал, ушлепок, — Кир сделал вид, что кашлянул в кулак, и украдкой сшиб черную коробочку с жилета. — Я вызываю тебя на священный поединок. И вот же незадача — у меня как раз камера сломалась.
— Кадет, не смей! — одернула его сержант. — Это против всех правил! К тому же, наши камеры все еще пишут, и…
— Заткнись, — блондин шагнул к центру бара. — А вы все в круг, собаки! Или забыли, как себя вести на орданге?!
Студенты окружили соперников плотным кольцом и принялись гортанно ухать, стучать по груди и притопывать ногой. И несмотря на все попытки, Айлин так и не удалось прорваться через оцепление и утащить подопечного прочь. Поэтому она решила немедленно вызвать помощь, потому что дерзость новичка грозила обойтись ему крайне дорого.
— Участок, это сержант Кайлиан. Срочно пришлите подкрепление в «Секиру».
— Я поломаю тебя и покалечу, — процедил Хруд, на ходу сбрасывая одежду, пока не остался в одних брюках. — И все суды меня оправдают, ибо к обычаям союзных миров положено относиться с предельным уважением. Так что твоя форма и должность больше не имеют смысла. Ты сам произнес это слово, так что готовься познать ужас, боль и стра…
Кир быстрее ветра выбросил кулак, хлестким крюком засветил гаду в челюсть, и могучий вождь завалился набок, как мешок брюквы. И пока он валялся с закатившимися зенками и раззявленной пастью, пират заломил ему руки за спину и защелкнул браслеты, после чего не удержался и слегка приголубил ребром ладони по печени. Хруд крякнул, икнул и протяжно захрипел. Кир тут же поднял его и самодовольно произнес: