Совсем не так, как во сне.
Уверенно, умело, но нежно.
Крис не сжимал, не стискивал меня, а лишь бережно поддерживал рукой за плечо. Это дарило иллюзию выбора. Я ответила на поцелуй и, как во сне, запуталась пальцами в его волосах.
- Грейс, ты такая безумно сладкая… ‑ бормотал он в перерывах между поцелуями.
Его руки каким-то невероятным образом неожиданно обнаружились у меня на бёдрах ‑ под сорочкой, а не поверх неё, ‑ а я даже не смогла понять, когда и как это случилось.
Но когда Хогер навалился сверху, устраиваясь между моих ног, на меня словно ведро воды вылили.
- Нет! – Я испуганно выставила руки вперёд, пытаясь оттолкнуть.
- Почему? – Он продолжал упоённо меня целовать.
- Я не могу так.
Его затуманившийся было взгляд протрезвел в одно мгновение.
- Что на этот раз? – сухо произнёс мой работодатель, отрываясь от меня, и мне показалось, что это совершенно другой человек.
Мне стало страшно.
Я села, поправляя одежду и кутаясь в халат.
- Чем я хуже других?!
- Вы не хуже. Вы наоборот… лучше. – Я смотрела в пол, не осмеливаясь поднять взгляд, и понимая, что, кажется, моя карьера закончится.
И вообще закончится всё.
Почему я решила, что он не такой как все?
- И? Как это связано с тем, что ты сейчас мне отказываешь?
- Но ведь по договору я не обязана… ‑ А вот договор, на волне эмоций, я вчера вечером так и не открыла! Не оставляй на завтра то, что может тебя оставить без послезавтра.
- А ты только по договору даёшь? – Его голос сочился желчью.
- Я вообще не «даю»! – прорвало меня.
- То есть ты хочешь сказать…
- Я не хочу сказать. Я вообще не хочу обсуждать это с кем бы то ни было, и тем более с вами. Но – да, я девственница! Старая дева! Довольны? Простите, среди ваших требований не стояло пункта об обязательных навыках в интимной сфере! Поэтому если я вас не устраиваю, вы можете меня уволить, но выставлять неустойку не имеете права!
Я старалась не кричать, хотя сдержаться было непросто. Но какие бы переживания ни владели мною сейчас, я не должна забывать, что в доме, кроме нас, находятся другие люди, которым о предмете нашего разговора знать совсем не обязательно.
Лицо Хогера исказилось нечитаемой гримасой, и я почувствовала, как меня отпускают эмоции. Нет, я по-прежнему ощущала неловкость и страх, но им неожиданно стало свободней, будто из большого зала сразу вышла толпа людей, и смотришь, как вокруг тихо и много места. И пока не можешь к этому привыкнуть.
Это самое точное определение: в эмоциях наступила тишина вместо звона или даже рёва, которые окружали пару мгновений назад.
- Так, - произнёс маэстро, сжимая и разжимая кулаки. – Так! Мы вернёмся к этому разговору позже! – И стремительно покинул мою комнату.
Я сидела на кровати, уставившись в стену.
Почему я такая невезучая?
Меня не отпускал этот контраст между Хогером в постели и после того, как я ему отказала. Который из них был настоящий? Сердце хотело надеяться, что первый. Потому что если второй, то как он мог петь и сочинять такие песни о дружбе, несчастной любви, всё вот это вот?
Как это в нём помещалось?
И что мне с этим делать?
Здраво взвесив за и против, я решила, что в первую очередь необходимо прочитать договор. Чтобы, наконец, получить в руки оружие от произвола нанимателя.
К сожалению, договор не мог защитить сердце, которое разрывалось от обиды и разочарования. Однако я нашла в себе силы встать и открыть шторы.
Вид из окна мне тоже нравился. Как кровать.
И комната в целом.
И вообще, всё здесь.
За окном занимался рассвет, и небо окрасилось нежными персиковыми оттенками. Огненное светило выглядывало из-за шпиля городской ратуши. Картина была столь жизнеутверждающая и радостная, что хоть плачь.
Я вздохнула и полезла искать договор. Потом придвинула кресло к окну и погрузилась в текст. Я прочитала его дважды. Хотя мысли мои всё время норовили сползти в сторону Криса. Но я сумела. Превозмогла, по старой памяти.
Выводы напрашивались странные.
И необъяснимые.
Из всего следовало, что маэстро хотел получить… меня в постель. Это следовало из сцены в гримёрке, где он процитировал пункт из договора – насколько я могла судить по памяти, или дословно, или очень близко к тому. Из его поведения на собеседовании. В ресторане. Из реакции на мой отказ сейчас.
Это был самое очевидное и логичное объяснение.
Беда в том, что логики в нём не было никакой.
Зачем?!
Почему?!
Что теперь делать?
Эти вопросы оставались без ответа.
От эмоциональных переживаний и неопределённости хотелось что-нибудь съесть. Желательно сладкое. И попить. Желательно горячего. В идеале чашка горячего шоколада меня бы устроила.