Последнее – это уже излишество.
Но кому-то же должно повезти?
Я набрала полную грудь воздуха и выдохнула.
Я должна поговорить с Крисом!
Пусть сам скажет, чего он от меня хочет. А то я ногти до локтей сгрызу от неопределённости.
А я даже не помню, как его зовут. Но точно не Крис Хогер. Это имя совершенно точно никак не отзывалось в памяти. Я могла не помнить. Но узнала бы наверняка.
Только прозвище. Ливва, какой стыд!
Я заглянула в ванную. В горизонтальном зеркале отражалась моя комната. Во всяком случае, маэстро не в ванной. Хотя это бы дало мне повод, чтобы оттянуть неизбежное. Я поправила причёску и направилась в соседнюю комнату.
Постучала.
Ещё раз постучала.
Дёрнула дверь на себя.
Она была заперта.
Видимо, господин Фуфлик изволят спать после принятия оздоровительных процедур с госпожой Спок!
Я чудом сдержалась, чтобы не пнуть дверь.
Во-первых, дверь не виновата.
Во-вторых, я пообещала себе, что не буду смеяться на тех, кто живёт не так, как я того хочу.
Но не злиться-то я не обещала!
Я ещё раз выдохнула и пошла к себе. Буду составлять график встреч маэстро! Сегодня мне нечем оправдаться.
К сожалению, оказалось, что относиться к приглашениям на утренний круассан без желчи стало ещё сложнее, чем до обещания себе быть великодушной и милосердной. Видимо, рождённый злобным добрым быть не может. В какой-то момент я поймала себя на том, что вот-вот порву эти приглашения к махловым псам.
Наверное, я просто проголодалась. Привела себя в порядок и постучалась в соседнюю комнату – чтобы два раза не вставать. Но, похоже, господин Хогер не слишком усердствовал с госпожой Спот, потому что голода не испытывал. На стук никто не ответил.
Но мой желудок работал по своим часам и требовал завтрака. Я спустилась вниз и обнаружила дворецкого. Он уверил, что распорядится накрыть мне завтрак в столовой и уверил, что ждать никого не нужно. После концерта господа встают в разное время. А обедать он меня пригласит.
Я позавтракала. Однако необходимость выяснения отношений с Хогером выжигала меня изнутри, мешая наслаждаться отличной кухней. Завершив трапезу, я всё же спросила у Томаса, во сколько обычно встаёт хозяин дома в такие дни. Тот ответил, что господин давно встал, работает в студии и велел его не беспокоить.
Ну конечно! Он же занят очень важным делом, и ему нет никакого дела до моих проблем! Как это по-мужски!
Я ушла страдать к себе в комнату и специально выбрала на неделю встречи с богатыми старушками и самые скучные рауты.
Чтобы страдать не только мне.
Вооружившись карточками, я решила, что это достаточный повод нарушить уединение маэстро. Но когда я подошла к двери, решимость оставила меня. Постояв с занесённой рукой, я осознала, что не могу заставить себя постучать. Вдруг он там творит свои произведения! А я со своими глупостями!
Я решила: если заперто, то стучать не буду. Потянула дверь. И она неожиданно легко открылась.
- Кто там? – недовольно спросил Крис.
Теперь бежать было совсем уже глупо, и я вошла.
- Доброе утро! – начала я с радостной улыбкой, подбадривая себя.
Ничего страшного. Мы просто поговорим. От разговоров ещё никто не умер.
После – да, бывало. Но это уж потом.
Хогер обнаружился на корточках возле одного из своих инструментов ‑ пауко-арфы, которую я видела на концерте.
- Доброе утро, Грейс, - устало выдохнул он.
И замолчал.
Мог бы и спросить меня о чём-нибудь!
Заговорить о главном оказалось неожиданно сложно.
- А чем вы заняты? – задала я очень глупый вопрос.
- Пытаюсь починить. – Маэстро указал рукой на своё детище. Если люди не врут, и оркестр он создал сам.
- Да? А в чём проблема? – Во мне взыграл профессиональный интерес.
- Заедает… ‑ Тут Крис оживился, и стал рассказывать, что именно и когда заедает, и что несколько раз на концерте он был готов сквозь сцену провалиться, когда арфоид, как его называл создатель, выдал не те ноты.
Я сочувственно кивала, хотя не заметила ни фальшивых нот, ни переживаний Криса по этому поводу. Я так и сказала. Он ответил, что я слишком снисходительна. Расспросив, как действует инструмент, и кое-что прикрутила магией. Заодно заметила ещё одно слабое, на мой взгляд, место и предложила подправить его.
Хогер с радостью согласился и сразу проверил работоспособность агрегата магическим кристаллом. Не знаю, случайно или нет, но это была музыка к последней песне на концерте, о «ненавижу и люблю». На мой вкус, сыграно было идеально.
А то, что у меня все внутренности переворачивались от близости молчаливого Криса, это уже к делу не относится.