Выбрать главу

Я молча кивнула.

Если где-то во мне и были подозрения, что раньше мои эмоции были не моими, то теперь от них не осталось и следа. На меня обрушилась такая всепоглощающая жажда, что я зажмурилась до звездочек.

На мгновение мне стало нечем дышать.

Мне просто было нечем дышать… без Криса.

- Хочу, чтобы тебе было так же хорошо, как мне сейчас, - прошептал он и коснулся губами моего виска.

Прикусил мочку уха.

Поцеловал основание шеи.

Его губы спускались ниже, и сомкнулись на одном из сосков. Между ног свело, и я не сдержала стон. Я хотела вырваться из его объятий, но тело оказалось неспособно двинуться в этом океане огня и нежности. Я тонула в нём, теряя себя.

Теряя границы, не в силах понять, где заканчивается моё удовольствие и начинается его.

Когда Крис развёл мои бедра и коснулся меня между ног, я хотела испытать неловкость. Всё же краешком сознания я понимала, что это не совсем прилично.

И даже совсем неприлично.

Но эта мысль не сумела пробиться наружу сквозь дурманящее марево наслаждения.

Там, внизу, мне чего-то невыносимо не хватало.

- Я люблю тебя, ‑ выдохнул он, подняв голов.

До меня не сразу дошёл смысл этих простых слов. А в следующий момент, воспользовавшись моим замешательством, Крис чуть прикусил сосок и одновременно проскользнул внутрь меня.

Я вскрикнула, и на глазах выступили слёзы.

Короткая вспышка боли смешалась с ощущением наполненности и завершённости.

- Тс-с-с-с! Тс-с-с-с! – Крис сцеловал влагу со щёк. – Всё, уже всё. Больше не будет больно. Теперь всё будет хорошо.

Там, где только что было больно, разливалось тепло и покой. Наверное, Крис использовал какое-то заклинание. Потому что когда он чуть качнулся внутри, рези я не ощутила. Только волну желания.

Не моего.

Но что-то во мне отзвалось на неё, усиливая и наращивая.

Я подалась навстречу, вызывая рваный выдох Криса сквозь сомкнутые зубы, и огонёк наслаждения всколыхнулся где-то внизу.

Крис толкнулся в меня снова, заставляя всё во мне звучать и вибрировать, будто я была его инструментом. С каждым его движением меня всё глубже утягивало в омут удовольствия, пока фейерверком не вынесло на поверхность. А несколько мгновений спустя накрыло ещё одним.

Крис вскрикнул и замер, вжимаясь в развилку между моих бёдер.

А потом завалился набок, утягивая меня к себе на плечо.

- Моя сладкая, моя любимая девочка, ‑ прошептал он, целуя мои волосы. – Знаешь, я думал, что ты будешь лучше всех.

- А оказалось? – внутри меня всё напряглось в ожидании.

- А оказалось, что просто единственная, ‑ он чмокнул меня в кончик носа. – Сейчас, я приду в себя, и мы пойдём в ванную.

- Я больше никуда не пойду. У меня нет сил! – возразила я.

- Ладно. Я – пойду. Ты – полетишь, ‑ согласился Крис. – На моих руках.

- На твоих руках, ‑ зевнула я, ‑ готова полететь хоть на край света.

Эпилог №3, последний. Год спустя

Крис

- Грейс, куда ты собралась?

- Милый, у нас же встреча с девочками! – она чмокнула меня в щёку и оттерла пальцем след губной помады. – Я не опоздаю на концерт, обещаю!

- Потому что приедешь туда вместе со своими однокурсницами!

- Милый, ну неужели тебе жалко четырёх контрамарок? ‑ Она показала четыре пальца на правой руке. На безымянном посверкивало колечко от четы Кимберли.

Мей Кемберли был Мистером Маем в том самом скандальном благотворительном календаре холостяков, который дал невольный толчок к нашему с Грейс воссоединению. Кстати, ни один из снятых для календаря магов не сумел сохранить свой небрачный статус до конца года. Кемберли и его жена создавали поистине потрясающие ювелирные артефакты и со стороны производили впечатление вполне счастливой пары. Я счёл это хорошим знаком, когда выбирал для невесты обручальное кольцо.

- Гре-ейс, мне для тебя ничего не жалко. Я просто волнуюсь: на улице скользко. Будь осторожней. В твоём положении это может быть опасно, ‑ я поймал её руку и коснулся кисти губами. – Я бы предпочёл поехать с тобой…

- Ещё чего! У них свои мужья есть! – вскинулась Грейс. ‑ Я буду очень, очень осторожна. Не волнуйся. И не провожай! Ты не одет!

Томас в теплом пальто и валенках появился из гардероба и подал моей супруге локоть. Я проследил в окно, как она вперевалочку, но благополучно дошла до согретой повозки. До родов оставался ещё четыре недели, но я уже переживал.

На подоконнике будущей детской комнаты, которая пока пустовала, стоял только один горшок, в котором росла серебряная герань: ещё один от четы Кемберли, над сосзданием которого потрудилась и Грейс. Он должен был защищать новорожденного от чужих эмоций и поглощать излишек эмоциональных выбросов, если такие будут. Никто не мог заранее предсказать, с каким даром родится малыш, но я хотел, чтобы он или она росли счастливыми, в любви и безопасности.