***
- Внимание, в системе вражеский корабль, всем немедленно вернуться на базу! - раздался испуганный голос по пиратской связи. Я сверился со своими часами. Реакция у пиратов была так себе: Фоэлтон доложил мне о прибытии Своенравного почти пять минут назад. Прочистив горло и сжав связки, стараясь сделать голос максимально похожим на тот, что принадлежал пилоту баркаса, я ответил: - Тут какие-то проблемы с капитаном, наши ещё внутри! - Я сваливаю, ещё не хватало сдохнуть тут! - вмешался ещё один голос, принадлежавший, судя по всему, пилоту Бродяги, что всё это время кружил вокруг транспорта. - Принято, Бродяга-Восемь! - ответила пиратская станция. - Захватчик-Два, собирайте манатки и сваливайте оттуда побыстрее! - Тут какие-то... - я отключился, создавая видимость проблем со связью. Наш маленький радиоспектакль был окончен, и можно было передохнуть. В грядущей битве нашими главными союзниками выступали паника и неразбериха. Чем больше хаоса нам удаться создать, тем меньшее сопротивление мы встретим. С появлением в системе Своенравного всё внимание пиратов несомненно будет приковано к фрегату, а значит меньше внимания будет уделено нам. Это было важно - на баркасе средств защиты не было и сбить его проблем не составляло. Я оглянулся. За спиной у меня сидели другие члены штурмовой команды. Все были плотно упакованы в боевую броню. От прямого огнестрельного попадания такая вряд ли бы защитила, а вот от осколка - запросто. На самом деле спор о том, в чём отправляться на штурм, отнял достаточно много времени. Я выступал за то, чтобы максимально долго притворяться «своими» и, соответственно, без боя пройти как можно дальше вглубь станции. Разумеется, ни о какой защите в таком случае речи не шло - как мы выяснили, пираты боевой броней не пользовались. Мне оппонировал мичман Митт, как самый опытный в вопросе ведения классического боя. Он единственный из всего экипажа Своенравного, до службы на флоте, участвовал в наземных сражениях и, основываясь на своём опыте, настаивал на броне. Его поддержал Лютцев, высказавшись в том духе, что наша «маскировка» продержится ровно до того момента, как я открою рот, а значит, лучше даже не пытаться. Решающим фактором стал шлем, прилагавшийся к боевой броне. Он обладал слишком широким функционалом, чтобы его проигнорировать. Главное, что он позволял - это дышать некоторое время в агрессивной среде, а также ориентироваться в дыму. Был куда более радикальный вариант: на борту Своенравного имелась пятёрка боевых скафандров, которые бы разнесли всё на станции в пыль. К сожалению, использовать их оказалось бы затруднительно - они были слишком громоздкими и в коридорах пиратской станции неизбежно бы застряли. - Капитан, Своенравный в двух часах от нас! - доложил по связи лейтенант Фоэлтон. - Хорошо, - ответил я и сообщил остальным, - отправляемся. Члены штурмовой команды все как по команде выдохнули. До этого момента был шанс, что что-то пойдёт не так, и операция будет отменена. Теперь же, вместе с тем, как десантный корабль оторвался от транспорта-приманки, исчезли и последние надежды на это. Или мы победим, или умрём.