без моего ведома, задевала за живое. К тому же, не следовало забывать и о урезанном пайке команды, а так же о трёх кораблях с беженцами. Отдыхать времени не было. - Сообщи старшим офицерам, что через два часа на мостике состоится совещание. - Так точно, - коротко ответил ИИ. Нужно было вставать и начинать приводить себя в порядок. Я со скепсисом посмотрел на руки, которые заметно тряслись и слушались меня с какой-то задержкой, и попытался встать. В сумме мне удалось простоять секунды три, затем голова закружилась, в глазах поплыли тени, в уши ударил шум, а ноги, ставшие словно ватными, подкосились. В это время дверь каюты открылась, и в неё с криком «Ой!» ворвался Кештин, который сразу же бросился меня поднимать. Задача оказалась куда сложнее, чем кажется - ноги меня вообще не держали. Подняться удалось лишь после небольшого перерыва на полу. Понимая, чем закончится попытка самостоятельно помыться и побриться, заглушив гордость, я позволил Генриху мне помочь. Тот проделал всё умело и терпеливо, несмотря на моё не самое довольное выражение лица и мрачные взгляды. Но вот с одеждой уступать мне не хотелось и лишь очередное неловкое, вовремя прерванное адъютантом, падение разубедило меня. Хотелось или нет, я вынужден был признать, что в ближайшее время о самостоятельности во многих вопросах придётся забыть. - Капитан, если позволите, может, воспользуемся инвалидным креслом? - аккуратно поинтересовался Кештин, закончив переодевать меня в повседневный мундир. - Забудь! - отрезал я, твёрдо намереваясь больше в него не возвращаться. Мы медленно двинулись к мостику. Мне то и дело приходилось отпираться то на адъютанта, то на стену. Поэтому, путь обычно отнимавший у меня не больше нескольких минут, в этот раз растянулся на добрых полчаса. К счастью, обошлось без падений, а коридоры, о чудо, оказались абсолютно пустыми. На мостике меня встретила забавная сценка: стоило мне войти, как все присутствовавшие там бросили на меня короткий обеспокоенный взгляд, а затем синхронно отвернулись, делая вид, что чем-то сильно заняты. Вновь я привлёк внимание лишь тогда, когда сел в капитанское кресло. Собравшиеся старшие офицеры выглядели неважно: строгая диета никому не шла на пользу. Впрочем, на моём фоне это было мелочью. За время моего отсутствия ситуация ухудшилась: на кораблях с беженцами заканчивались медикаменты, да и продовольствие подходило к концу. По словам Лютцева, практически сразу же после отбытия, на кораблях начали распускаться традиционные для таких ситуаций слухи о пиршествах команды, тайных запасах у капитана и всё в таком духе. По расчётам до Сарагосы еды должно было хватить даже с небольшим запасом. - ...Но только если не будет промедлений, капитан, - заметил Фаррел, когда Евгений закончил свою часть. Как выяснилось причины для такого беспокойства были: на одном из кораблей почти вышел из строя двигатель, и лишь своевременное вмешательство Фоэлтона с командой инженеров помогли избежать катастрофы, а точнее, отсрочить её. - До планеты долетят, но затем, - Ник сделал выразительное движение рукой, - в утиль. - Если долетим, то уже не важно, - ответил я. - Ещё что-то? Офицеры переглянулись, показывая, что то, о чём они собирались сообщить, не вызывало у них восторга. - Когда мы останавливались для ремонта, - начал Фаррел, - то связались с Сарагосой. Хотели попросить их прислать транспорт на замену, а также припасы. - Они отказались? - без всякой радости предположил я. - Не совсем, капитан, - ответил Лютцев и, подбирая слова, добавил, - их, эээ, Великий Пророк заявил, что с радостью окажет помощь капитану Чейдвику и его команде, но не людям на транспорте. Я удивлённо вскинул бровь и почесал щёку, на ощупь оказавшуюся как бумага. Имея дело с религиозными фанатиками, чего-то такого следовало ожидать. - Ещё он попросил о встрече, - добавил Евгений. Мне оставалось лишь сделать невнятное движение, которое пришлось пояснить: - Если иного выхода нет - встречусь. На этом совещание закончилось. Дождавшись, пока офицеры, за исключением Фоэлтона, чья смена сейчас была, покинут мостик, я хотел отправиться обратно в каюту, но меня буквально прижал к креслу Николас. С гневом в голосе, он прошипел: - Вик, что ты, чёрт тебя дери, творишь?! Возьми инвалидное кресло и не мучай ни себя, ни других! - Да ни за что в жизни! - ответил я. Заминка затянулась, на нас начали бросать обеспокоенные взгляды операторы, поэтому Ник отошёл, подпуская ко мне Кештина. Обратный путь прошёл слегка легче. Распылённый злостью, я двигался, вопреки рекомендациям врача, не жалея собственных сил. В каюте, глянув на развалившегося на моей койке кошака-манула, абсолютно безразличного к тому, что мне хотелось лечь, я твердо решил посвятить всё время до прибытия на планету возвращению своих сил.