Домой Роберта уже давно не спешила.
Потому что не было смысла спешить.
Дома ее никто не ждал.
Уже очень много лет Роберта Михайловна Ольшанская жила одна в своей роскошной трехкомнатной квартире на двадцать первом этаже «централа» высотки на Котельнической. Эти квартиру ей сгоряча дали тридцать девять лет назад — вместе с государственной премией, вместе с докторской степенью, которую она получила в обход кандидатской, вместе с должностью в Официальной службе, вместе с полным пакетом социальных и медицинских услуг.
Все они тогда испытывали воодушевление и подъем. Роберта, в которой на короткое время проснулись совершенно ей несвойственные женские желания, даже немного исправила форму носа и подкорректировала фигуру, по ее словам — помолодела и похудела.
Однако дальше дело не пошло.
Слишком много было работы.
А потом…
Все открылось пятнадцать лет назад. Тогда они в очередной раз выклянчили правдами и неправдами назначение на Терру-ноль, наскоро закупили подарки, и приехали. Дома предстояло пробыть неделю, дальше их ожидала работа инструкторами в одном из базовых адаптационных лагерей Официальной службы. Три месяца поистине райской жизни — лучше любого отпуска. Тогда еще была жива Эдри, которая могла отдать такое назначение им двоим.
…Теперь подобные сказочные назначения доставались только людям…
Первый раз встретились с Робертой на следующий день, наскоро, в холле первого этажа; с трудом уговорили подождать десять минут; Скрипач смотался домой, притащил ей сумку, в которой лежали «сувениры» для нее и для Гриши. Ит еще в тот момент обратил внимание, что улыбается она несколько напряженно, но спрашивать не стал, все они в тот момент торопились. Ночью Скрипач куда-то исчез и вернулся лишь под утро, сонный, задумчивый и немного пьяный.
— Где тебя носило? — упрекнул его Ит, справедливо подозревая, что рыжий, по своему обыкновению, решил навестить грузчиков и завис с их веселой компанией.
— Ммм… я был у нее, — сообщил Скрипач негромко.
— Что?! — Ит аж задохнулся от возмущения. — Ты охренел? Рыжий, опомнись, что ты делаешь?! Она же замужем и…
— Уже нет, — хмыкнул Скрипач. — Теперь уже нет.
— Как?..
— Ну вот так. — Скрипач сел на кровать рядом с Итом, строго посмотрел на него. — Тут, понимаешь, такое дело…
— Не понимаю, — покачал головой Ит. — У них же все нормально было.
— Нормально и есть, — пожал плечами Скрипач. — Именно, что нормально. Только он уже почти два года живет во внешке, а с ней даже не связывается.
— Он ее бросил?
— Да нет, — дернул плечом Скрипач. — Просто разошлись. Берта говорит, что ничего не осталось. Не сразу, постепенно. Он ведь ушел не к кому-то, а просто ушел — от нее.
Ит покачал головой.
— Я до сих пор помню, как она тогда радовалась, — еле слышно произнес он. — Ведь ей же очень этого хотелось…
— Да, все так, — согласился Скрипач. Стащил ботинки, забрался на кровать. — Тогда радовалась. А сейчас… Ит, я за нее испугался. Она… из нее словно воздух выпустили. И это не из-за Гришки, это почему-то еще.
— Вы…
— Ну да, мы, — огрызнулся Скрипач. — Да, да, да, если для тебя это настолько важно. По старой памяти. Только знаешь, мне кажется, что с нами то же, что и с ней. Что-то в нас перегорело. Или сломалось.
Ит задумался. Возможно, рыжий прав — действительно, так и есть. И перегорело, и сломалось, и износилось. Радость, пожалуй, была только от Маден, все прочее, весь остальной мир словно выцвел, потерял смысл и значение. Он вспомнил свои прежние аналогии, ту же ледяную глыбу, заполнившую собой душу, и его словно кольнуло изнутри — уж больно неприятным оказалось открытие.
— Рыжий… — прошептал он едва слышно. — Знаешь… черт-те что. Это не ты меня тогда спас. Это я тебя тогда убил. И ее убил. И…
— Чего? — опешил Скрипач.
— Ты же сам видишь. Пустота. Мы все снова оказались в пустоте. — Ит сел, запустил руки в волосы. — Даже Ри, и тот оказался, ты заметил? У него вообще главная цель в жизни — прятать Джесс от Марии. Бродит как тень, оживает только тогда, когда к Джесс собирается. Что мы наделали, а?..
— Ты о чем сейчас? — не понял Скрипач.
— Мы ошиблись, — с ожесточением ответил Ит. — Мы все трое ошиблись. Фатально. И теперь…
— В следующий раз я тебя будить не буду, — пообещал Скрипач. — Ложись. Развел демагогию, слушать тебя тошно. Ложись, говорю. Все. Поболтали.
— Ты не понимаешь.
— Да все я понимаю. — Скрипач со вкусом зевнул. — Смысл жизни потеряли, угу. И чего теперь? Удавиться?