— Я… ой, — говорит она, увидев меня.
— Да?
— Гм… думаешь, это разумно?
— Что? — Прослеживаю ее взгляд. Облачение? Старейшина его надевал.
— Да, но…
— Что ты хотела мне сказать?
— Думаю, все уже здесь, командир, — говорит Шелби, расправляя плечи.
На мгновение мне кажется, что облачение вот–вот меня проглотит. Заставляю себя выпрямиться и переступаю порог.
Тишина волной накрывает толпу: самые ближние замолкают сразу же, а те, кто стоит подальше, — вслед за ними. И вправду толпа. Я не представлял себе, как это много — две тысячи человек, — если все они смотрят на тебя.
Под их взглядами я иду к возвышению, которое корабельщики для меня поставили.
— Идиот! — раздается вдруг вопль в переполненном зале.
Все расступаются, давая дорогу, и по получившемуся проходу вышагивает Барти.
— Какое право ты имеешь это надевать? — кричит он. Лицо у него раскраснелось до самых кончиков ушей.
— Я… — осекаюсь. Я не могу сказать, что я — Старейшина… ведь официально я этот титул не принял. А облачение может надевать только Старейшина.
В итоге уже не важно, что мне нечего ответить Барти. Как только он оказывается в непосредственной близости, то толкает меня так сильно, что я отлетаю спиной к стене.
— Какого… — начинаю я, но мои слова тонут в его крике.
— Неужели мы будем мириться с этим?! — начинает он, обращаясь к толпе. — Как этот мальчишка осмеливается собирать нас тут и вышагивать перед нами в одежде Старейшины? Он — не Старейшина, не наш командир!
В ответ звучат крики одобрения.
Не все, конечно, кричат, но голосов достаточно. Достаточно, чтобы этот звук вихрем завертелся в моем мозгу, впитываясь в память, как вода в губку.
— Мы заслуживаем нового лидера. Которого сами выберем!
Я хватаю Барти за локоть и разворачиваю к себе лицом.
— Ты что творишь?
— Твою работу, — скалится он.
— Я сам могу ее делать! — ору я в ответ.
— О, да неужели? — Он с силой толкает меня, и я снова врезаюсь в стену.
Теперь Барти начинает говорить тише — все и так его слушают. У него получается призывать к молчанию лучше, чем у меня. Для меня они замолкали, но на этом все, а его они по–настоящему слушают. Каждое слово.
— Ты хоть что–нибудь сделал с тех пор, как умер Старейшина? Ничего.
— Я отменил фидус!
— Не все этого хотели! Что ты сделал для них? Бросил сходить с ума в собственных домах. Или умирать на улицах. Ты заметил, скольких из нас здесь нет? Заметил, сколькие не работают? Люди сломлены, напуганы, одиноки. Тебе вообще есть до этого дело?
— Конечно, есть!
Барти отходит на шаг назад и измеряет меня взглядом, сверху вниз.
— Ты не можешь быть Старейшиной, если ты все еще Старший, — говорит он наконец, спокойно и тихо, но так, чтобы слышали все. И, — добавляет еще тише, только для меня одного: — ты не можешь быть Старейшиной, если Эми тебе важнее «Годспида».
Не знаю, то ли всему виной его издевательский оскал, то ли просто часть меня боится, что он прав, но я делаю выпад и бью его кулаком в лицо со всей силы, какую только могу собрать.
Секунду Барти выглядит изумленным, но потом, оправившись, проводит апперкот прямо мне под подбородок. Голова откидывается назад так резко, что шея хрустит и я прикусываю язык. Во рту появляется вкус крови; несколько темно–красных капель падают на ворот облачения Старейшины.
Вся толпа подается вперед, и былая тишина взрывается криками. Рядом с Барти его ближайшие сторонники начинают скандировать: «Веди себя сам! Веди себя сам!» Перекрывая их, Шелби выкрикивает приказы корабельщикам. Я пытаюсь подойти и помочь ей, но Барти бьет меня в живот. Складываюсь пополам, и тут Шелби сама бросается мне на подмогу. К сожалению, пользы от этого никакой. Она отражает удар Барти, но один из его прихлебателей устремляется вперед и толкает меря в стену. Я шиплю от боли, ударившись локтем, поднимаю ногу и пинаю его в живот.
Потом бросаюсь на помост, перепрыгнув через ступеньку.
— Хватит! — ору я.
Но, видимо, не хватит.
Вот оно, мое королевство: бурлящая толпа людей, которые либо меня ненавидят, либо просто плевать на меня хотели.
Стучу пальцем по вай–кому, морщась, потому что резкое движение отдается болью в локте.
— Голосовая команда: активировать усилитель шумов. Уровень два. Применить ко всем устройствам на корабле.
Теперь они смотрят на меня, причем некоторые — тем самым взглядом, который раньше предназначался только Старейшине.
— Завершить. — Отключаю вай–ком и просто кричу: — Я вас сюда позвал не для того, чтобы хвастать своей важностью! А для того… космос побери, да просто идите уже за мной.