— Ну и что же, — по–прежнему спокойно отвечал Сол. — Мы решили сделать так же, как иногда делают космиты, когда они хотят немного погреться. Потрите руку об руку, и вы почувствуете, что они стали теплее. Мы взяли совок для того, чтобы, растирая его об пол или землю, нагреть его и кашу.
На лице старшего в жёлтом отобразилось разочарование, а более молодой, как показалось Ник Лову, усмехнулся.
— Введите женщину под номером две тысячи семьсот восемьдесят два. — При этих словах старшего в жёлтом Сол подался вперёд, и Ник Лов почувствовал, как его рука в наручнике дернулась вслед за прикованным к нему Солом.
Один из стражников подошёл к двери, открыл её, и в комнату, в сопровождении лишь одного охранника, вошла девушка в синем комбинезоне. Девушка была стройна, миловидна, и Ник Лов с пристальным вниманием почти автоматически стал искать в ней сходство с кем–либо из своих прежних товарищей, но тут же вздрогнул от мысли о том, что сейчас должно произойти.
«Неужели и для женщин обязателен унизительный ритуал представления?».
Как бы подтверждая его мысль, вошедшая девушка встала сначала на колени, а затем распласталась на полу. Кулаки Ник Лова сжались, и он стал бормотать про себя проклятия и угрозы в адрес мерзавцев, ставящих людей в такое положение.
«Совсем как мой далёкий предок начала цивилизации, — подумал, постепенно успокаиваясь, Ник Лов, — бормочу угрозы от бессилия».
Суд разрешил девушке встать. После обычной, как понял Ник Лов, клятвы говорить только правду он услышал:
— Космита номер две тысячи семьсот восемьдесят два. Расскажи, что произошло вчера, перед тем как бдительная стража изолировала вас от общества правильных космитов.
Сол, стоя в пол–оборота, не сводил взгляда с девушки. Она, после того как встала с пола и аккуратно отряхнула свой комбинезон, поглядела на Сола лишь один раз и, как показалось Ник Лову, незаметно кивнула ему.
— Мы договорились с шестьдесят первым, — девушка повернула голову в сторону Сола, — погулять в свободное время. — Взяли с собой еды в обычном непромокаемом паке, а мой друг взял ещё совок. По дороге он колотил в него как в барабан. Так делают музыканты, играющие для танцев на сборищах.
— Что было дальше? — прервал её старший в жёлтом.
— Дальше мы увидели огонь.
— Увидели?
— Увидели, — уверенно ответила космита. Ник Лов почувствовал, как пальцы руки Сола взяли его пальцы, и он ответил на это дружеское пожатие, показывая, что всё понял.
Молодой в жёлтом, как показалось Ник Лову, опять усмехнулся, а старший стал кричать:
— Ты лжёшь! И он лжёт! — ткнул он пальцем в Сола. — Но ваша ложь не отвратит от вас должного возмездия Справедливейшего Суда. — И затем уже спокойно приказал. — Отведите парня и его девчонку в соседнюю каюту, но разговаривать не разрешайте.
Наручник отстегнули от руки Ник Лова и Сола, вместе с девушкой увели в каюту, примыкавшую к помещению суда. Выдержав минутную паузу, старший в жёлтом начал:
— Займемся более важным! — И, обращаясь к Ник Лову, сказал: — Отвечай, кто ты? Где твой номер и какой он был у тебя?
При этих словах Ник Лов опять почувствовал на себе внимательный взгляд, младшего судьи в жёлтом, который до этого по–прежнему не произнёс ни одного слова. Секретарь суда также не притронулся своим карандашом к белому прямоугольнику, лежавшему перед ним.
Стараясь не говорить ничего лишнего и, чтобы не выделяться, используя принятые у космитов краткие обороты речи, Ник Лов ответил:
— У меня был номер. Вот его следы. — И Ник Лов пальцем показал на левое предплечье.
— Но я не помню его. Не помню, когда я его сорвал, ибо сильно упал, ударился головой и потерял сознание. — Ник Лов замолчал, дожидаясь следующих вопросов. При его словах о следах номера судья помоложе встал из–за стола, подошёл к Ник Лову и со вниманием стал рассматривать его комбинезон. Даже потрогал следы надрезов пальцами и покачал головой. Человек этот также был ростом немного ниже Ник Лова. Ник Лов едва поборол желание стукнуть его и подумал о том, как быстро начали восстанавливаться в нём первобытные инстинкты: ненависть, стремление причинить боль обидчику, умение обманывать.
«Что же, — подумал Ник Лов, — эти приспособительные инстинкты помогли человечеству выжить. Помогут они и мне. Вот только одному инстинкту нельзя дать возродиться — инстинкту страха. Да ведь и я не первобытный человек».
Кивнув головой, судья опять молча прошёл на своё место и сел.
— Итак, номера, который, как ты утверждаешь, у тебя был, ты не помнишь.