Когда, поспав, Хью разговлялся, к дверям дядиной квартиры подошел ординарец.
— Ученый требует присутствия Хью Хойланда, — произнес он.
Хью знал, что этим ученым был Лейтенант Нельсон, отвечавший за духовное и физическое благополучие того сектора Корабля, где находилась и родная деревня Хью. Он проглотил остатки завтрака и поспешил за посланцем.
— Кадет Хойланд! — объявили о его прибытии.
Ученый поднял глаза от своего завтрака и сказал:
— Ах, да. Заходи, мой мальчик. Садись. Ты уже ел?
Хью признался, что ел, но глаза его с интересом возвращались к странному фрукту на тарелке старшего. Нельсон проследил его взгляд.
— Попробуй эти фиги… Новая мутация — их принесли с дальней стороны. Давай, давай — мужчина в твоем возрасте всегда найдет местечко, куда влезут еще несколько кусочков.
Хью застенчиво принял приглашение. Никогда раньше он не ел в присутствии Ученого. Старший откинулся на стуле, вытер пальцы о рубашку, расправил бороду и сказал:
— Я не видел тебя в последнее время, сынок. Расскажи мне, чем ты занимался.
Прежде чем Хью успел ответить, он продолжал:
— Нет, не говори мне — я сам скажу. Во–первых, ты ходил в экспедиции, исследовал запретные зоны Корабля. Не так ли?
Он смотрел молодому человеку прямо в глаза. Хью судорожно размышлял, что сказать в ответ.
Но ему снова не дали ответить.
— Ладно, я это знаю, и ты знаешь, что я знаю. Я не слишком сержусь. Но этот факт заставил меня задуматься, что пора тебе решить, что ты будешь делать в жизни. У тебя есть какие–нибудь планы?
— Ну… никаких определенных планов, сэр.
— Как насчет той девчонки, Идрис Бакстер? Собираешься жениться на ней?
— Ну… хм… я не знаю, сэр. Я бы, наверное, хотел, и ее отец согласен. Только…
— Только что?
— Ну… он хочет, чтобы я работал на его ферме. Наверное, это хорошая идея. Его ферма плюс дело моего дяди — это было бы порядочное состояние…
— Но ты не уверен, что это хорошая идея?
— Ну… я не знаю.
— Именно. Тебе это не по душе. У меня есть другие планы. Скажи, ты когда–нибудь задумывался, почему я учил тебя читать и писать? Конечно, задумывался. Но ты держал это при себе. Это хорошо. Теперь слушай. Я наблюдал за тобой с тех пор, как ты был ребенком. У тебя больше воображения, чем у остальных, больше любопытства, больше энергии. И ты прирожденный лидер. Еще младенцем ты отличался от других. У тебя была слишком крупная голова, и кое–кто на твоем первом осмотре проголосовал за то, чтобы сразу спустить тебя в Конвертор. Но я их отговорил. Я хотел посмотреть, что из тебя выйдет. Крестьянская жизнь тебе не по нраву. Ты должен быть Ученым.
Старик замолчал и стал разглядывать его лицо. Хью был так смущен, что потерял дар речи. Нельсон продолжал:
— Да–да, действительно, у такого как ты есть только два выхода: выйти в люди или отправиться в Конвертор.
— Вы хотите сказать, что у меня нет выбора?
— Если прямо — то да. Оставлять в Экипаже блестящие умы — значит плодить ересь. Мы не можем пойти на это. Однажды это произошло — и человеческая раса оказалась на грани уничтожения. Ты блеснул необыкновенными способностями; теперь тебе пристало научиться мыслить правильно, прикоснуться к тайнам, стать охраняющей силой, а не очагом скверны и источником забот.
Вновь появился слуга, отягощенный поклажей, свалил ее на палубу. Хью взглянул и выпалил:
— Ой!.. Это же мои вещи!
— Конечно, — признал Нельсон. — Я послал за ними. Теперь ты будешь жить здесь. Позже мы начнем заниматься — если ты не передумал.
— Конечно нет, сэр. Думаю, нет. Должен признаться, я немного растерян. Видимо… видно, Вы не хотите, чтобы я женился?
— Ах это, — безразлично хмыкнул Нельсон. — Женись, если хочешь, теперь ее отец не посмеет возразить. Но помяни меня, она тебе надоест.
Хью Хойланд жадно пожирал древние книги, которые наставник разрешил ему прочесть, и на многие, многие циклы сна лишился желания слазить наверх, да и вообще выползать из каюты Нельсона. Неоднократно он чувствовал, что напал на след разгадки тайны — тайны пока еще неопределенной, не оформленной даже в виде вопроса, — но только еще больше запутывался. Постичь мудрость Ученых оказалось сложнее, чем он думал.
Однажды, когда он удивлялся странным, запутанным характерам древних и пытался разобраться в их причудливой риторике и незнакомой терминологии, Нельсон зашел в тесную квартирку и, отечески положив руку ему на плечо, спросил: