Казалось, что Ред Им сделал попытку ответить, можно было уловить какой–то жест, которым он пытался заменить слова.
Говорите, Ред Им! закричал по видеофону Мит Эс, но голова Ред Им вдруг безвольно упала на подушку, было видно, что его руки ещё более сжались в конвульсивном движении, и он застыл в неестественной позе. Мит Эс молча продолжал стоять перед видеофоном, затем медленно поднёс палец к кнопке и отключился. Одновременно по внутренней связи я услышала его негромкий голос: — Ваша помощь. Вер Ли, ему больше не нужна. Оставайтесь на месте и никуда не выходите.
«Итак, ещё смерть! А ведь казалось наиболее вероятным, что в первую очередь это случится со мной, — с ужасом подумала я. — Едва начался четвёртый день, а среди нас уже нет ещё одного. Кто следующий?».
Через несколько минут Мит Эс опять появился на экране и сказал мне, что разбудил всех членов экипажа и дал команду автоматам доставить умершего в изолятор санитарной части.
«Последний изолятор. Два других уже заняты, и следующим не хватит специализированных помещений. Придётся использовать обычные», — подумала я и тут же отругала себя за такие мысли.
На экране появилось сосредоточенное лицо Ша Вайна, несколько заспанное лицо Мен Ри, который явно не проснулся, ничего ещё не знал и по своему легкомыслию уже готовился отпустить какую–нибудь шутку, но удержался, заметив серьёзные лица остальных. Лос Тид, как всегда, был сдержан и молчалив, он лишь иногда посматривал на Мит Эса, ибо был первым заместителем командира и мог ожидать от него особых поручений. Лой Ки, с которым я раньше мало общалась, молча стоял в ожидании распоряжений. В нём всегда была какая–то безучастность к событиям, но те, кто знал его по предыдущим полетам, аттестовали его как весьма храброго космонавта.
Мит Эс коротко проинформировал о случившемся. Его выслушали в молчании, никто не задал никаких вопросов. Мит Эс официально сообщил, что он просит всех присутствовать при том, как автомат возьмёт кровь и мазки у погибшего и передаст их в идентифицирующую машину, которая должна провести анализ.
— Может быть, для людей, не имеющих специальное образование, это зрелище будет непривычным, но тем не менее я бы просил всех не отходить от экранов, — добавил Мит Эс.
Покойный Ред Им, уже раздетый автоматами, лежал на столе. Белая ткань, покрывавшая его лицо и ноги, как бы подчеркивала его холодность и непричастность к нашему миру. Рядом наготове стоял операционный робот, чью работу я, как врач, всегда недолюбливала, ибо считала, что с людьми, даже мёртвыми, должны иметь дело тоже люди. Человек всегда повелевает автоматами. Когда же мёртвого вскрывает автомат, создается впечатление, что автомат властвует над человеком. И хоть это не более чем моя фантазия, ибо умерший человек уже не существует, я не любила наблюдать работу автоматов с трупами. Но тогда я смирилась с этим, ибо вскрывать друзей, с которыми только недавно работала бок о бок и разговаривала, было, как мне казалось, выше моих сил.
Робот подкатился к столу и принялся за дело. Своими руками–манипуляторами он взял со стола заранее заготовленные пробирки — кассеты, сделал мазки и срезы ткани разных частей трупа, взял пробу крови, герметизировал кассеты и сложил их в обойму. Кончив эти операции, робот–манипулятор перекатился в соседнее помещение, связанное с прозекторской дверью и ввёл обойму в приёмное устройство машины–идентификатора.
— Прошу обратить внимание, — произнёс Мит Эс. — Мы видим ту же картину, что в прошлый раз. Тот же возбудитель.
— Мит Эс произнёс это ровным тоном, и все грустно потупились, ибо ничего утешительного эти слова не несли: вибрион холеры продолжал жить и неведомыми путями распространяться.
— Теперь я прикажу автомату вернуться к столу, взять одну из пустых кассет, лежащих там же, где и предыдущие, те, которые он зарядил и только что отправил на анализ, — спокойным, но каким–то значительным тоном продолжал Мит Эс. — Но на этот раз я приказываю роботу, не заряжая кассету мазками и не укладывая в обойму, пустую прямо у нас на глазах ввести в приёмник машины.
Мит Эс нажал кнопки. Автомат выполнил команду. Мы не спускали глаз с кассеты, которую он повёз к машине. И как только кассета была заложена в приёмник, раздался чёткий треск нарастающих разрядов в счётчике Гейгера, свидетельствующий о наличии радиации у кассеты.
Мы смотрели на происходящее, мало что понимая, хотя в группе людей, собранных экраном, заметилось некоторое движение. Я не успела сообразить, что оно значит, как услышала слова Мит Эса, произнесённые несколько более напряженным тоном: