Вода продолжала низвергаться из открывшихся отверстий, наполняя зал гулом и рокотом. Раздумывать было некогда. Рогман раскрутил складной крюк и точным, выверенным броском послал его к ближайшей балке.
Веревка мягко коснулась препятствия, он дернул, и оба лезвия ухватили переплет балок, звонко клацнув металлом об металл.
Прежде чем прыгать, он задержался, мельком взглянув на оккупировавший лестницу туман. Тот приостановил продвижение, клубясь у противоположной стены, где тонко пищал издыхающий слизняк. В душе вдруг стало неуютно и пусто. Не хотелось думать о том, что сейчас переживает глупое животное.
«Вот ведь дрянь…» — неприязненно подумал блайтер. Хотя в чем он мог обвинить облако эфемерных частичек? Оно хотело есть и не больше того…
С такой мыслью Рогман оттолкнулся от края площадки и шагнул в пустоту.
Металл конструкции оказался менее прочным, чем он рассчитывал. Железо и тут одряхлело от времени. Пролетая по короткой дуге над клубами жадной росянки, он с холодком в груди услышал треск и почувствовал, как что–то подалось вверху, давая слабину веревке, но испугаться по–настоящему не успел — ноги уже влетели в переплет несущих ферм, колени машинально согнулись, крепко обняв новую опору, и он повис головой вниз, заметив в тусклом свете фосфоресцирующих комков слизи, как сверху отделилось что–то темное и полетело в близкую свинцово–черную поверхность прибывающей воды…
В следующий момент ему едва не вырвало из плеча руку — веревка на мгновенье натянулась, но удерживаемый ею обломок каким–то образом выскользнул из зацепления с крюком и продолжил падение.
Внизу раздался громкий всплеск, туман запоздало взвихрился, но добыча уже утонула. Рогман, подтягиваясь на дрожащих от напряжения руках, ощутил мягкий толчок, который отозвался в стенах и потолке. Посмотрев назад, он обнаружил, что в конструкции опоры отсутствует кусок длиной около двух метров.
Немного отдышавшись, он вскарабкался наверх и пополз вдоль решетчатой фермы, выбирая наиболее толстые из составляющих ее балок. Близкий потолок действовал угнетающе, нависая прямо над головой темной, угрюмой плоскостью. По его площади тут и там светились пятна различных лишайников, так что мрак не казался таким уж плотным, — если постараться, то можно разглядеть любую деталь в радиусе двух–трех метров. Рогмана это устраивало. Тратить время на сбор комочков фосфоресцирующей слизи, чтобы сделать очередной светильник, казалось ему сейчас непозволительной задержкой. Фонарь, который едва светил, он приберег на крайний случай.
Двигаться под потолком по осклизлой конструкции из трухлявого, больного железа приходилось крайне осторожно. Глядя на растущий уровень воды, он и рад был поспешить, да не мог. Улетевший вниз сегмент древней решетчатой опоры ясно дал понять, какова ее сегодняшняя прочность.
Внизу продолжала плескать низвергающаяся в резервуар вода, но ее поток заметно уменьшился. Изредка в черноте, которую оккупировал живой туман, раздавались протяжные сипящие вздохи. Все эти звуки наводили на мысль, что там присутствует какая–то жизнь, разбуженная внезапным водопадом. Что это могло быть за животное, Рогман не представлял — ему нечасто приходилось встречаться с таким понятием, как «водоем».
Путешествие под потолком заняло изрядный отрезок времени. Рогман уже порядком устал, ощущая, как неотвратимо приближается та черта, за которой он потеряет контроль над собственным телом. Срок всегда приходил по–разному, но симптомы его приближения он чувствовал загодя, вот как сейчас, например… В других обстоятельствах это означало, что нужно все бросить и возвращаться, удовольствовавшись найденным.
Сегодня возвращаться было некуда…
Вода, изливавшаяся из отверстий, постепенно иссякла, растревоженный ее потоками туман немного осел, уже не обращая особого внимания на вскарабкавшегося под потолок блайтера, — то ли росянка насытилась слизняком, то ли просто перестала чувствовать чужое присутствие, но так или иначе — в стремительном развитии роковых событий возникла передышка.
Чувствуя растущую дурноту, он остановился, сел на развилку балок, привалившись спиной к наклонному брусу, и прикрыл глаза, стараясь унять бешеное сердцебиение и прогнать радужные пятна, которые плавали перед плотно смеженными веками.
Его мгновенно окружила тишина… Слабые звуки роились в ней, словно смазанное, нечеткое отражение реальности. Тишина и мрак. Вот все, что сопровождало блайтера на протяжении многих лет его жизни.