— КИМПС!..
Рогман вздрогнул, открыв глаза.
Рядом с ним сидел нетопырь. Из тоннеля по–прежнему тянуло гарью. Крики с той стороны давно стихли.
Увидев, что Рогман очнулся, Ушастый вдруг беззаботно опрокинулся на спину, подставив тусклому свету свое брюшко.
Рогман машинально запустил пальцы в короткий, мягкий подшерсток, поглаживая нетопыря, как делал когда–то очень давно, еще в период их совместного заточения.
Что–то случилось со старым Миром. Довольно попискивающий нетопырь, нежась под его пальцами, только усиливал это ощущение.
— Как же ты догадался, что мне плохо?.. — хрипло спросил Рогман, глядя на острые зубки, что обнажились в блаженном оскале маленькой, умиротворенной мордочки.
Ушастый не ответил, только пискнул, требуя, чтобы он продолжал гладить мягкое брюшко.
— Нет, подожди… — Рогман осторожно привстал, предвкушая новый сокрушительный приступ слабости, но, к своему удивлению, он только пошатнулся, устояв на ногах. Дурнота действительно накатила, но тут же ушла…
Нетопырь внезапно насторожился, будто услышал чей–то крик… Вспорхнув с пола и широко расправив крылья, он беззвучно спланировал в освещенное красноватым светом чрево тоннеля.
Через минуту Ушастый вернулся, беспокойно покружил в воздухе и снова исчез.
Он звал его за собой. Нетопыря что–то сильно взволновало.
Рогман еще не верил, что остался жив… Все происходящее казалось сном, но не кошмаром, нет, — он страшился проснуться и осознать, что лежит где–нибудь в зале с молчаливыми Алтарями и умирает, а все, что связано с чудесным появлением Ушастого, — это лишь плод больного воображения…
Первый шаг дался ему с таким трудом, болью в суставах и приступом головокружения, что мысль о сне испарилась сама собой. Таких снов не бывает. Он выжил…
Пьянящее, граничащее с безумием ощущение внезапно обретенной свободы оглушило его… Рогман чувствовал, что слаб как ребенок, он осознавал, что потерялся в неведомых лабиринтах подземелий, вокруг явственно осязалась растущая с каждой минутой угроза, словно под потолком клубились, сгущались облака чего–то противоестественного, злого… а он стоял, растерянный, оглушенный ощущением вновь обретенной ЖИЗНИ, и понимал лишь одно: первая ломка позади, и уже никто не заставит его снова взять под язык эти проклятые голубые гранулы…
Он был СВОБОДЕН!..
Глава 4
Откровение
Тоннель оказался коротким, всего какой–то десяток метров отделял Рогмана от зала, где что–то жарко пылало, бросая мятущиеся отсветы огня по стенам.
Удушливый дым стлался под потолком, кружил в воздухе хлопьями сажи, лез в легкие, выворачивая их кашлем.
«Позвать бы сюда того этнама, кто утверждал, будто дикие не знают огня!..» — подумал Рогман, едва переступив порог обширного помещения, пол которого был скользким от пролитой крови, а посреди чадили два конусообразных жилища, окруженных распростертыми телами павших при их защите бойцов.
Все они относились к диким — породе существ, отдаленно напоминавших сенталов, таких же лохматых, кряжистых, низколобых, но несоизмеримо более глупых.
«С какой стороны еще посмотреть… — метнулась в голове Рогмана крамольная мысль. — Ползание в пыли, вслед за шерстобрюхом, да вечное рабство у Хозяев Жизни — это еще не признак превосходства…»
Подумал и внутренне смутился: с каких это пор в голове появились подобные мысли?!
Дымный сумрак скрадывал окружающие детали, но зал оказался не очень большим, и потому можно было разглядеть, что из него вело еще несколько выходов. Сейчас помещение выглядело пустым, кто бы ни напал на поселение диких, этот загадочный противник уже исчез.
Рогман недоумевал. В Сумеречной Зоне нечасто встретишь какие–либо поселения… обычно орды диких кочевали с места на место, питаясь тоннельной живностью. Они действительно не знали огня и не строили себе даже самых примитивных домов. И уж подавно не враждовали друг с другом — простор Сумеречной Зоны надежно разделял кочующие орды, чрезвычайно редко сталкивая их лбами.
Прикрывая ладонью глаза от жара и дыма, он подошел ближе к огню. Пять или шесть тел валялись вокруг в лужах собственной крови. Все они были убиты каким–то варварским способом: множество кровоточащих ран виднелись на каждом из тел, словно кто–то невидимый безнаказанно полосовал их ножом…
Присев на корточки, Рогман не побрезговал отвалить в сторону верхнее тело и увидел того, кто, собственно, явился обороняющейся стороной.