Тонкий слух Бриана различил царапанье с наветренной стороны скалы, там, где уступы были больше, и взбираться могли не один, а сразу пять или шесть человек. Лежа на спине, за парапетом, он посмотрел на бездонное фиолетовое небо, голубой шарик чужого солнца, не зная, о чем же думать в такой момент…
Царапанье стало уже таким явственным, что он ощутил — еще секунда, и в каменный гребень вцепится первая рука.
Рост у странника был солидный — почти под два метра. Вытянувшись, он перегородил своим телом всю площадку, от края до края.
«Зря они полезли там… — подумал он. — Неужели нетрудно догадаться, что тут укрытие, а не случайное прибежище?» — с такой мыслью он напрягся и толкнул ступнями ног шаткую стену из сложенных друг на друга каменных обломков.
Куски скальной породы покачнулись и с грохотом полетели вниз, увлекая за собой нескольких противников.
Раздался протяжный крик боли. Что–то мягко шлепнулось оземь, следом гулко ударил камень, и под основанием скалы опять взорвался разочарованный вой.
«А как вы думали? Голыми руками брать? Нет, уж потрудиться придется, так просто не возьмете…»
На несколько минут внизу все стихло, только вдалеке непрерывно орал тяжело раненный дрон. Остальные штурмовавшие либо мертвы, либо терпеливы. Лезло–то человек пять, не меньше…
Передышка оказалась недолгой. Дроны поняли, что сложенные по краю скальной площадки камни являлись единственным козырем человека–снайпера. Больше «домашних заготовок» у него не было. А значит, не было и шансов. Ведь с той стороны, где они возобновили штурм, больше нечему было валиться на их головы, а попытайся Бриан встать из–за защищавших его со стороны лучников остатков парапета, тут же будет прошит десятком стрел…
Что ж… Поднимайтесь… Там посмотрим…
Пока облаченные в металл дроны возились внизу, невнятно переругиваясь на своем отрывистом наречии, Бриан извернулся и выглянул в щель между каменными обломками, ту самую, что недавно служила ему амбразурой при стрельбе.
Три десятка зеленокожих воинов стояли с натянутыми луками, готовые пустить стрелы при первом же шевелении наверху. Бриан видел, как напряжены, злы их потные лица, как дрожат пальцы от напряжения натянутых тетив…
Мысль, что пришла ему в голову, была по–своему хороша, но и столь же безумна.
Судя по едва слышному шелесту, который уже не сопровождало бряцанье металла, дроны сняли свои доспехи. Зверозубые воины не хотели, чтобы он слышал, как они карабкаются по скале. Однако Бриан прекрасно ощущал их приближение. Затаив дыхание, он лежал не шевелясь — от внезапности и точности зависел его только что придуманный план. Весь расчет был построен на дрожи в пальцах зеленокожих лучников. Конечно, силы у них немерено, но сколько можно стоять с полунатянутой тетивой? И какими становятся нервы стрелка после пяти–шести минут такого ожидания?
Карабкающихся дронов те не видели, но и шанса, что выстрелят по своим, не было — отличить фигуру человека от фигуры дрона достаточно легко, и они с облегчением опустят луки, как только штурмующие доберутся до верха.
Значит, нельзя позволить им сделать это.
Краем глаза Бриан видел, как сначала одна пятерня вцепилась в край скального выступа, затем другая, третья…
Когда рук стало пять, он резко вскочил, испустив гортанный рык… и тут же плашмя рухнул назад, под прикрытие остатков парапета.
Туча стрел взвилась в воздух, нервы у стрелков не выдержали, как он и рассчитывал. Стреляли зеленые отменно, но дроны не слышали визга тетив — их заглушил боевой клич Бриана. Пять зверозубых воинов, услышав его рык, словно подземные бестии, выметнули на площадку свои гибкие, сильные тела — с тем чтобы грудью встретить три десятка безжалостных стрел!
Бриан вскочил, одним ударом секиры сметя со своего пути изумленного воина, что схватился за пробитую в трех местах грудь. Во второго он метнул свой меч, подхватил освободившейся рукой арбалет и прыгнул с десятиметровой высоты, прямо на головы остававшихся внизу семерых дронов, которые только что отшатнулись от обрушившихся сверху, истыканных стрелами тел своих родичей.
Разворачиваясь со звериным рыком, Бриан одним ударом снес голову ближайшего воина, толкнул второго, задев обратным ходом секиры, и, несмотря на боль в отбитых ногах, рванулся в освободившийся проход, твердо зная, что его спину надежно прикрыла от зеленокожих стрелков верная, молчаливая скала.
От озера по степи навстречу ему гигантскими скачками уже несся цефал, на ходу злобно раззявив клюв, из которого рвалось шипение напополам с клекотом.