О нем, естественно, напрочь забыли. Да и кто станет вспоминать про полуживого юношу, нашедшего приют в доме сельской знахарки? Бриан тоже при первых звуках тревоги наверняка перемахнул через живую изгородь и вместе с толпой метнулся к стенам.
Рогман секунду постоял, затем тряхнул головой и вышел за живую ограду, воспользовавшись калиткой. По пустой улице еще стелилась пыль, взбаламученная десятками ног. Со стороны частокола, который опоясывал все селение двумя рядами — один высокий, другой пониже, не доносилось ни звука, там повисла гробовая, зловещая тишина…
Ноги еще плохо слушались блайтера, но голова соображала с необычайной ясностью.
Доковыляв до плотно утоптанного периметра, Рогман, цепляясь за перила, поднялся на внутреннюю смотровую площадку, стоя на которой можно было выглянуть поверх заостренных бревен. Здесь уже стояло четверо мужчин с длинными луками на изготовку. На Рогмана обратили внимание, даже посторонились, уступив место у узкой бойницы, пропиленной на стыке двух бревен, благо их на площадке оказалось оборудовано штук десять.
Он нагнулся было к щели, которая предназначалась для стрельбы с колена, но поза показалась ему не только неудобной, но и какой–то постыдной. Чего он не видел в этом Мире, чтобы прятаться от надвигающейся беды?
Выпрямившись в полный рост, Рогман выглянул поверх частокола.
К поселку со стороны гор надвигалась если не армия, то очень внушительный отряд, насчитывающий несколько сот зеленокожих бойцов. Впереди, не скрываясь, двигался отряд дронов, воинов пятьдесят, не меньше. Все они были облачены в одинаковую, блестящую на солнце броню, которая отличалась только степенью своей ухоженности.
Однако всеобщее внимание в гробовой тишине, что висела по обе стороны частокола, оказалось приковано не к рядам зверозубых воинов, а к тому, что двигалось за ними.
Сначала вдали, у пограничной рощи, откуда как раз и прибежал в селение вестник, рассказавший о надвигающейся опасности, послышался неясный, скрежещущий звук, который становился все четче, явственнее, пока не начал обретать зловещую УЗНАВАЕМОСТЬ, по крайней мере, в ушах Рогмана.
Никто не видел, как смертельно побледнел блайтер. А если кто и заметил, то не осудил: мужчины на стенах сами были бледны, им предстояло грудью встретить зеленый вал, спасая свои семьи.
Но не отряды зверозубых подействовали на Рогмана так угнетающе. Знакомый, скрежещущий, заполошный визг звучал все явственнее и явственнее, давил, выматывал мгновенным недобрым предчувствием, и не могло тут быть никакой ошибки — крайние деревья вдруг дрогнули, теряя ветки под напором прущей сквозь них силы, и люди увидели, как оттуда, из–под прохладных, тенистых крон, на свет выползли три чудовищных, непропорционально больших и совершенно неузнаваемых монстра.
Неузнаваемых для всех, кроме похолодевшего Рогмана.
Это были они… Создания Падших Богов, точно такие, как он видел в Городе этнамов. Единственное различие заключалось в том, что те действовали по своей воле, а эти двигались по принуждению: следом за каждым из монстров двигалась группа из пяти–шести двалгов — событие само по себе устрашающее и неслыханное. Вероятно, люди не подозревали, что у зверозубых наберется столько тварей, умеющих общаться с вещами Древних.
Отряды зеленокожих воинов остановились ввиду частокола. Двалги не спешили выступить вперед. Наоборот, они остались сзади лучников, а дроны в доспехах разделились на три группы, намереваясь прикрывать своих выродков от случайных стрел.
Казалось, судьба поселения предрешена. Люди не ведали, что за монстров привели с собой зверозубые, только Бриан, глядя на огромные трехпалые лапы с шарнирным сочленением, внутренне похолодел, так же как и Рогман. Он видел останки отряда дронов, подле которых были точно такие следы… Значит, двалги зеленокожих сумели приручить эти исчадия древних времен… и вот они шли на поселение потомков тех, кто, собственно, их создал, и заполошный вой дышащих на ладан движков и сочленений несся над притихшей землей траурной, погребальной мелодией…
Рогман резко обернулся, ища глазами Бриана, и в этот момент страшные, грохочущие и визжащие чудовища пересекли некую незримую границу.
Тот из трех монстров, что вырвался чуть вперед, внезапно остановился с зубовным скрежетом несмазанного, истершегося металла и присел, подавшись вперед на двух своих лапах.
Его вытянутое, яйцеобразное туловище, покоящееся меж согнутых конечностей, с нервным визгом повернулось в сторону плотно запертых ворот, и внезапно от его передней части, где четко просматривались вправленные в металл сегменты толстого стекла, ударил бледный свет.