«ЛУЧ»
ДЕНИС
В свой тринадцатый день рождения Денис, как всегда, вышел погулять с собакой и, как всегда, отпустил Джеки с поводка на краю парка. Воздух лежал будто вода в осеннем пруду — слоями. В тени было прохладно, но солнце грело так нежно и с такой иронией, что Денис улыбался, подставляя ему лицо.
На баскетбольной площадке стучал мячом жилистый, высокий, рано седеющий мужчина: Денис встречал его здесь раньше, здоровался и был уверен, что это просто сосед, кому же еще быть? Когда Денис подошел, баскетболист вдруг кинул мяч ему прямо в руки:
— С днем рожденья, Денис.
— Спасибо. — Денис немного удивился его осведомленности и бросил мяч обратно.
Сосед атаковал кольцо, мяч завертелся в сетке, как пойманная рыба.
— У меня для тебя новости. Видишь ли, твоя мать продала мне тебя.
Говорил он доброжелательно, буднично, чуть улыбаясь и глядя в глаза. В мире полно сумасшедших, но сосед–баскетболист до сих пор казался Денису здоровым.
— Надеюсь, задорого, — сказал Денис машинально и поискал глазами собаку: ему захотелось срочно отсюда уйти. Тем более что никого, кроме него и безумца, на площадке в этот момент не было.
— Да уж не продешевила, — тот все еще улыбался. — Когда тебе было два дня от роду, ты загибался в кювете, и врачи ничего не могли сделать — я пришел к твоей матери и предложил сохранить тебе жизнь с условием: когда тебе исполнится четырнадцать, я тебя заберу.
Он слегка кивнул, будто надеясь на понимание. Денису стало холодно, и ноги превратились в два чулка, набитых стекловатой. Откуда сумасшедший знает, что Денис родился раньше срока и его едва спасли?!
— Но мне только тринадцать, — сказал он прежде, чем успел подумать.
— Вот–вот, — незнакомец снова кивнул, так просто и естественно, будто они с Денисом обсуждали цены на собачий корм. — Тебе нужно время, чтобы привыкнуть к этой мысли. Сейчас я просто предупредил. Через год, в этот самый день, я тебя заберу.
— Старый придурок!
Денис бросился бежать. Хорошо еще, что Джеки примчалась по первому зову, может быть, почувствовала в его голосе и ужас, и отвращение. Обычно ее из парка домой калачом не заманишь.
* * *
Маме достаточно было бросить на него взгляд, чтобы ее лицо сделалось собранным и встревоженным:
— Что случилось?
На кухне двойняшки готовили сюрприз для именинника. Денис увел маму в детскую и прикрыл дверь.
— На площадке в парке сумасшедший маньяк, и он меня знает.
— Могли вы познакомиться в Сети? — мама соображала, как всегда, мгновенно.
— Не знаю, — Денис призадумался. День рожденья был указан у него в профиле, значит, теоретически…
Он улыбнулся — с облегчением.
— Знаешь, могли. У меня в профиле на Фейсбуке реальное фото, и день рожденья, и…
— Сколько раз мы говорили о безопасности в Интернете?!
— Прости, ты права… — Он уже смеялся, правда, немного нервно. — Этот дурак сказал, что ты «продала» меня, когда мне было два дня, и он меня заберет, когда мне исполнится четырнадцать, и…
И тогда Денис впервые в жизни увидел, как люди падают в обморок.
* * *
День рожденья был испорчен, хотя мама держалась отлично. Гости ничего не заметили или не подали виду. Три давних школьных приятеля отдали должное угощению, сказали поздравительные слова и почти весь вечер провели, играя на приставке. Оля и Коля, брат и сестра Дениса, спели песню, вынесли самодельный торт, кособокий и трогательный. Денис задул свечи. Никогда прежде он не думал, что простенькая маска спокойствия, внимания и веселья может выматывать, как забой угля в глубокой шахте.
Ни секунды за весь этот день, со времени злополучной встречи, он не мог найти себе места. Ладно бы он помнил о незнакомце постоянно — но нет, он отвлекался, забывал, а потом вспоминал заново, и каждый раз от воспоминания становилось хуже. И хорошо бы он думал только о сумасшедшем, но мама! Первый раз в жизни он видел ее такой беспомощной, растерянной и несчастной. Она до смерти напугала его обмороком, долго не могла успокоиться, начинала что–то рассказывать и обрывала себя, и от того, что мама, родная скала, пришла в столь плачевное состояние, Денису казалось, что небо упало на землю.
Потом он вспомнил, что ему сегодня тринадцать. Если одна скала упала — другая должна встать и поддержать ее. Он не может себе позволить слишком долгое детство.
Вечером он слышал, как отец утешал маму, резонно, внятно, совершенно тщетно: «Это чья–то дурацкая шутка», «Это просто слова», «Чего конкретно ты боишься? Давай пойдем в полицию, напишем заявление, если тебе так будет спокойнее. Сообщим: псих угрожал похищением ребенка. Пусть сумасшедшего закроют».