— Ублюдок, порнограф, получил, что заслуживал. А ушел он по своей воле.
— Давай по–честному: мы его затравили.
— Его?! Бедная жертва! Хорошо, что у него хватило ума залечь на дно, а не то все обернулось бы хуже, для нас и для мерзавца!
Анита медленно кивнула:
— Луч, свяжи меня с Троллем.
— Он не отвечает на вызов. Он не хочет ни с кем разговаривать.
* * *
— Кванты, мы должны принять решение быстро. Генрих Пагуба, Тролль, жил в одиночестве двадцать один год, и мы ни к чему не принуждали его, но сейчас у нас есть к нему вопросы. Мы, совершеннолетние граждане «Луча», должны принять решение о полицейской операции.
Зеленые цифры на большом мониторе: подавляющее большинство. Лиза, конечно, не голосовала, подумала Анита.
— Луч, решение принято.
Звук–подтверждение.
— Мы должны решить: кто из нас пойдет к Троллю? На всякий случай, я готов, — сказал Андрей. — Кто еще?
Анита молча подняла руку.
* * *
— Тролль, у нас есть решение экипажа: ты должен ответить на наши вопросы.
Тишина за дверью. Чистый полированный порог: никто не переступал его больше двадцати лет. Роботы–уборщики уносят каждую пылинку.
— Луч, открой.
Дверь медленно отошла. Там, за дверью, в коридоре, тоже было чисто, но в воздухе висел резкий химический запах.
— Генрих, это мы… Ты слышишь? Это мы, Андрей, Анита… Подай голос!
Тишина. Новая дверь, из зеленоватого пластика.
— Луч, открой.
Дверь отошла с ощутимым усилием, чуть ли не со скрипом. Запах стал сильнее.
— Останешься здесь? — отрывисто спросил Андрей.
Анита помотала головой.
Внутри горел свет, и робот–уборщик валялся посреди комнаты отключенный, кверху брюхом. Один за другим, осторожно ступая среди пыли, хлама, гниющих остатков еды, они прошли в гостиную: здесь была даже люстра, криво приспособленная к потолку. Под открытым окошком линии доставки валялись разбитый планшет, плесневеющие фрукты, мотки проводов–шлейфов, платы, разъемы, цветная бумага, напечатанный на принтере подсвечник…
Всю стену напротив занимал экран. Андрей коснулся монитора; возникло изображение. Фасеточное, как глаза стрекозы: много–много экранов, и на каждом что–то происходит. Женщина и мужчина в постели. Двое мужчин и женщина. Голые подростки обнимаются на краю бассейна. Мальчик и девочка целуются в коридоре. Супружеская пара совокупляется в душе. Миллион картинок, как если бы в каждой комнате «Луча» была установлена невидимая глазу камера.
— Тролль! Скотина, ты думаешь, это сойдет тебе с рук?!
Тишина.
— Луч! — голос Аниты скакнул вниз на октаву. — Как ты позволил ему это?!
— Это соответствовало его характеру, развлекало и поддерживало. Интересы квантов учтены.
— Учтены?!
— Тихо, — Андрей взял ее за руку. — Мы не за этим сюда пришли… Луч! Отведи нас к Троллю!
Загорелся свет в темной спальне напротив.
* * *
Седой, бородатый, невозможно узнать. Этому человеку лет сто, а не едва–едва полтинник. Лежит на грязной кровати, скалит желтые зубы. Смеется. А ведь был красивый, мужественный, чувственный… К нему тянуло женщин, будто в омут. Голубые глаза и улыбка как солнечный удар. Будто позавчера.
— Генрих, — сказала Анита. — Это ты запустил в нашу сеть видео с Максимом… для Лизы и потом для Марии?
— Анита, ты стала старушка…
— На себя посмотри.
— Не надо на меня смотреть… Нас нет, кванты. «Луча» нет. Мы живем внутри голограммы, роскошной, подробной… голограммы. Наш космос — картинка… Мы сами — чья–то выдумка, игрушка, программа. Анита, какие сиськи были у тебя в двадцать пять лет. Это единственная реальность… Остальное — иллюзия.
— Это ты послал Марии видео с Максимом?!
Он улыбнулся в последний раз. Послал ей воздушный поцелуй. И вытянулся, будто уснул.
«ЛУЧ». ЛИЗА
— Это был не мой отец. Там, на экране. Я видела не его.
Анита обняла ее за плечи:
— Спасибо, что ты… теперь это осознала. Я понимаю, как тебе тяжело, но то был обман. У Тролля случилось нервное расстройство, Луч не выявил его вовремя. Тролль заразил нашу сеть информационными фантомами…
— Значит, мы не вернемся на Землю после смерти?
— Извини. Никто не возвращается на Землю. Мы — кванты одного Луча, первый межзвездный экипаж, мы летим вперед и в будущее… Прости, я всегда говорю в таких случаях: пафос–офф. Рычажок — вниз. Сама себя одергиваю, но снова выходит пафос… Человек не может жить ради внешнего поощрения, ради эдемского сада. Человек сам устраивает себе смысл, это трудно, но это и есть…