Он вздрогнул и посмотрел на телефон: половина двенадцатого.
* * *
— Если ты мужик, то почему ты на ее стороне?!
Славика он нашел в спортзале, тот снимал стресс единственным доступным методом — качался. Мускулы на руках вздулись, синие кельтские татуировки грозили расплестись по нитке и лопнуть.
— Она меня соблазняла, я тебе клянусь!
— Слушай, ты хочешь в тюрьму?
Славик швырнул штангу. Грохот раскатился такой, будто рухнул Колосс Родосский.
— Такое впечатление, — бестрепетно продолжал Денис, — что ты за это сражаешься, за место на нарах. Изнасилование — это жесть, за него дают больше чем пять лет…
— Блин! — крикнул Славик непривычным тонким голосом. — Мне не пять лет светит, а двадцать, идиот! За убийство с особой жестокостью, по предварительному сговору, в составе группы…
Денис попятился. Славик увидел его взгляд и что есть силы засадил кулаком по зеркальной стенке зала. Зеркало осыпалось. Зал сразу сделался меньше.
Несколько секунд оба молчали. Славик слизывал кровь с кулака, но вампир из него был слабосильный. Крупные капли долетали до пола, их становилось все больше.
— Я детдомовский, — глухо сказал Славик. — Отказник. Меня не усыновили, потому что я черный. А моего друга… усыновили, когда ему было десять. Потом обратно вернули — он был… вроде как… не в себе. Другой совсем. Потом мне признался… через пару лет… что с ним делал этот «папаша». Никому рассказывать не хотел, никакой экспертизы, ты что… Он с этим жил восемь лет. А потом один раз, после встречи выпускников… мы взяли еще одного друга и поехали навестить «папашу». А там была его новая жена, старший сын, стал отбиваться… Пипец. Бабу его жалко, она вообще не при делах… хотя… на фига она спуталась с таким?! Мы грохнули всех трех… но я бабу не трогал, это я уверен…
Он смотрел на свои руки в крови, сдвинув брови, будто что–то вспоминал.
— И ты хочешь сказать, что тебя… обещали отмазать?! — Денис отступал, пока не врезался спиной в стойку тренажера.
— Я ее не трогал, — пролепетал Славик. — Я вообще… ничего почти не помню.
— Нарочно завалю проект, чтобы тебя посадили, — сказал Денис.
У Славика, похоже, закружилась голова, он оперся о железную стойку тренажера. Крови на полу собралось едва ли не больше, чем зеркальных осколков, — похоже, этот дурак повредил крупные сосуды. Он казался сейчас моложе своих лет, мельче, слабее. Одно дело — отмазать воришку от пяти лет отсидки… но неужели то, что он рассказал, правда?!
— Я не понимаю, зачем ты здесь, — сказал Денис.
И мысль, навязчивая, как муха, закружилась над макушкой. Только бы не спугнуть.
— Славик, в первый день я звонил тебе и спрашивал, доношенный ты родился или нет…
— Ты придурок?
— Ты сказал, что все нормально, доношенный… Откуда ты знаешь? У тебя были детские медицинские карты, ты сам их читал?
— Ты издеваешься?!
Денис помотал головой:
— Я, Марго и Элли родились недоношенными и чуть не умерли в младенчестве. Немножко странное совпадение. Может так быть, что ты просто не знаешь подробностей? Мать биологическую ты знаешь?
Славик тяжело опустился на пол, перепачканный кровью:
— Не знаю я ничего. Никого. Я себя в детстве почти не помню…
Денис прошел в раздевалку, отыскал в шкафу аптечку, нашел упаковку бинта. Когда он вернулся, Славик сидел, раскачиваясь, глядя стеклянными глазами перед собой.
— Вставай, — Денис бросил ему запечатанный стерильный бинт. — Когда мы закончим, я своими руками сверну тебе шею. А теперь вставай, и пошли работать.
* * *
— Добрый день, участники программы. Продолжаются седьмые сутки эксперимента. Система готова осуществить воздействие. Информация о текущем статусе пассажиров доступна на ваших устройствах.
Население — по–прежнему 302. Ни одного не прибавилось. Счастье — 31%. Цивилизованность просела — 60%. Осмысленность — 91%. Хорошо.
Никто не смотрел на Славика, тот молчал, опустив голову, неловко пристроив на колене забинтованную руку. Марго сидела в темных очках, надвинув низко на лоб бейсболку, будто отгородившись от всех стеной. Элли полностью сосредоточилась на содержимом своего телефона.
— Я готов воздействовать, — сказал Денис, обращаясь к Элли. — Предлагаю не обсуждать.
— Нет уж, — она не отрывала взгляда от экрана. — Ты, конечно, гениальный стратег, но мы должны знать, каких интеллектуальных бриллиантов ты нам намечаешь на этот раз.