— Лиза… Нет другого выхода… «Луч» не долетит, не будет Прибытия. Я люблю тебя… но я должен…
— Я не могу без тебя жить и не стану.
— Тогда все было зря. Наши родители… мы сами… родились напрасно, жили без цели, умерли бесславно… Лиза, я же хотел потихоньку уйти… не мучить себя и тебя… почему ты догадалась?! Это же нельзя выдержать… Смотреть на тебя, такую, и ничем не помочь, я не могу тебе помочь, я должен… Я для этого жил, великая цель… смысл жизни… у нас с тобой были эти три года… спасибо тебе, лучик… моя девочка… «Луч» несет цивилизацию в другие миры… «Луч» превыше всего…
Он бормотал и бормотал бессвязно и нес ее по темному холодному коридору. Тогда Лиза закрыла глаза и начала умирать, потому что в мире, где нет Грега, жить невозможно. Будь что будет с полетом «Луча». Она не записывалась в экипаж. Ее никто не спрашивал.
ДЕНИС
Он валялся лицом в подушку пятый час. А может быть, десятый. Он не помнил, сколько прошло времени.
Постучали в дверь. Потянуло сквозняком. Дверь захлопнулась.
— Дрыхнешь?
Он не пошевелился. Элли вошла, под мышкой у нее была коробка с шахматами, квадраты нежно желтели слоновой костью.
— Играешь? Ты же умник. Такие, как ты, обычно играют. А у меня в комнате как раз нашлась коробочка…
Он приподнял голову:
— Я думал, ты с Марго. Ее нужно… морально поддерживать, и это может сделать только девочка.
— Как ловко ты распределил обязанности, — она присела на край кровати. — Я вожусь с Марго целый день, я рассказала ей свою жизнь и все свои беды, наконец она меня милостиво отпустила…
— Ты злишься на нее?
Элли положила перед ним коробку. Денис с трудом сел; шахматы напоминали ему детство. Бочка горечи, чайная ложка радости от этих воспоминаний.
— Да, злюсь, потому что я не виновата в ее… в том, что с ней случилось. А успокаивать приходится мне, а мне это неприятно… Сыграем?
— Устал.
— Ой, ну прямо–таки камни он ворочал! Давай сыграем, а то я подумаю, что ты боишься продуть… Боишься, да? Девчонке проиграть?
Она высыпала фигуры на смятое покрывало, тут же быстро начала расставлять:
— Я играю черными, надо же тебе дать фору… Если ты так боишься…
— Давай по–честному бросим жребий, — сказал он нехотя.
Она тут же спрятала за спиной черную и белую пешку. Выставила вперед кулаки:
— В какой руке?
Денис хлопнул, не раздумывая, по ее левой руке. Кожа была гладкая и теплая.
— Белые! — Элли подмигнула ему. — Я черными, ну держись…
Он сделал первый ход, Элли ответила. Не думая, как по старым нотам, Денис начал разыгрывать дебют, и Элли сразу сообразила, куда он клонит:
— Да ты гроссмейстер? Кстати, у нас первая беременяшка на корабле. Все прошло, как ты сказал. Теперь у них есть энергия, и к тому же Герой, которому они будут поклоняться, носить цветы к памятнику, дети в школе станут учить его биографию… Ой, а что это ты сделал?!
— Пожертвовал пешку. Забирай.
Элли кивнула. Двумя пальцами сняла с доски пешку с синим бархатным основанием, с маленькой головкой поверх испанского воротничка.
— Вот, — она держала пешку перед глазами Дениса. — Вот это наш Грег, который пожертвовал собой. Пешка. Видишь? Она не думает и не чувствует, она подчиняется логике партии. А играем — мы с тобой.
— Ты бы могла так поступить, как он?
— Возьми эту пешку. Внимательно посмотри на нее. Она не может «поступить», это кусок пластика!
— Если некто обрабатывает информацию как человек, принимает решение как человек и сознательно заканчивает свою жизнь во имя какой–то цели…
— Кто сказал — «сознательно»? Он был запрограммирован! Робот–пылесос запрограммирован пылесосить, робот–космонавт — приносить себя в жертвы… Даже пешка запрограммирована — правилами игры!
Она небрежно уронила пешку на одеяло, и та осталась лежать на боку, как мертвая.
— Ты сам говорил — наши пупсы в очередь выстроятся, чтобы пожертвовать собой во имя цивилизации! Так и случилось, ты был прав!
Денис помотал головой:
— Не сходится, понимаешь? В рамках программы наши пупсы должны были отправить в реактор пацана, который сам вызвался. Это целесообразно. Проводить на подвиг с музыкой, с гордостью… ради великой цели. А взрослый готовый специалист должен был остаться живым, ради той же великой цели. Это логика их жизни!
— Нет, это ты так видишь их логику! А мы понятия не имеем, как работает программа «Луч». Ты мне сам доказывал, что это умная нетривиальная программа, которая моделирует человеческое поведение очень близко к оригиналу. Но я точно знаю, что никакой свободной воли у мужика не было, просто рычажок щелкнул: иди. Не щелкнул бы у него — самопожертвовался бы кто–то другой, случайный выбор, как в рулетке. А снаружи нам кажется, будто он принял собственное решение…