Илья осторожно изъял ее из рук приветствующих, поддержал под локоть и вывел наружу. Шагнул на транспортер, помог забраться Лизе, и они вместе поехали по широкому коридору, под электрическими витражами, изображающими тропический лес.
— Спасибо, что ты пришла.
— Она сказала «мы с вами честны». И ни одного слова… про бесплодие наших мужчин?
— Лиза… я много месяцев пытался с тобой связаться. Стоял под дверью… собирал людей, чтобы они дали решение для Луча, чтобы вломиться к тебе.
— Зачем?!
— Бесплодие не заложено в наши гены. Я тебе наврал… невольно. Сам ошибся. Мы с ребятами перепроверили расчеты, покопались в архивных данных… восстановили события. В момент перезапуска реактора — помнишь, когда Грег… В тот день. Мощнейший выброс частиц. Грега оно убило на месте, а нас… изувечило вот так. Стерилизовало.
Лиза втянула воздух, чувствуя, что объема легких не хватает. Сколько ни глотай — сейчас задохнешься.
— …А родители наши этого не знали. Они умерли раньше, чем собирались, почти на десять лет — ты же понимаешь теперь… Но у них не было выбора. Умереть вместе с Землей или прожить недолгую жизнь и выполнить предназначение. Они во всем были правы! И никто из них не знал, конечно, что все это с нами случится — Авария, перезапуск, гибель Грега… Что мы не станем отцами… Банк спермы был нужен для популяционного разнообразия, наши внуки по плану должны были рожать и своих, и «приемышей»…
Транспортер поднялся выше, переметнулся в другой коридор, со стеклянным полом, двинулся, легко покачиваясь, над крытым садом. Замелькали внизу огоньки — кванты прогуливались, обнимались парочки в тени деревьев.
— Ну что ты, Лиза, все хорошо… все лучше, чем мы думали. Да, наши жены будут рожать от доноров… но это несчастный случай, а не чей–то умысел. И хорошо, что мы теперь знаем правду. Они любили нас… да, немножечко врали нам, но ради пользы дела. Ради нас же самих.
— Илья, — сказала она, глядя, как плывут этажом ниже тени. — У меня такое чувство… что кто–то играет с нами. Вмешивается. Тычет в нас палочкой, колет иголкой, подсматривает, как мы извиваемся.
— Кто?! — Он искренне испугался за ее рассудок.
— Не обращай внимания, — она отвернулась. — Можешь отвезти меня…
— Домой?!
Она помотала головой:
— В любую свободную нору. Поближе к центру.
Он кивнул, но его беспокойство никуда не делось.
ДЕНИС
Славик сидел в шезлонге у бассейна в мокрых плавках, с телефоном в руках, тыкал пальцем в экран. У Дениса было нехорошее чувство — как будто в комнате, где он жил все это время, в углу стоял натуральный слон. А Денис не приметил.
И хорошо, если слон. А ведь может быть и саблезубый тигр.
Славик чуть повернул голову, когда Денис подошел совсем близко, но ничего не сказал. Денис уселся напротив:
— Почему ты притворялся идиотом?
— Это вместо «спасибо»? — Славик ухмыльнулся. — За то, что с‑спас ваш сраный проект?
— Наш сраный проект. Но спасибо, конечно.
— Ты сказал, у нас здесь «крыса»? Кто–то работает против нас?
Денис разинул рот:
— Я не сказал, что это кто–то из нас! Это может быть другая группа, на другой базе…
Он сказал — и почувствовал холодок в животе. Славик был прав. «Крысой» могла быть и Элли, и Марго… Хотя у Марго слишком высокие ставки — ее Игорь… Да и сам Славик — кто он такой?
— Ты кто такой, Славик? Ты же нам постоянно врал?
— Я знаю о крысе одно, — Славик смотрел на него, как рыбак на каракатицу, с сомнением, — что это не я… Ты думаешь, кто?
— Не знаю. Ладно, раз не хочешь говорить… — Денис поднялся с шезлонга. — До завтра.
— Стой, — сказал Славик, и Денис сразу остановился. Чувство опасности, и без того острое, сделалось невыносимым.
Он обернулся нарочито медленно, лениво:
— Чего?
— С‑сядь…
Славик указал пальцем на шезлонг. Денис уселся, на всякий случай не сводя со Славика глаз.
— За пупсов теперь нечего беспокоиться, на пару лет им хватит той эмоциональной вздрючки, что я им сегодня задал. Нам надо использовать это время, чтобы вычислить и нейтрализовать крысу. Ты понял?
Денис кивнул, стараясь не выдать страх.
— У меня диссоциативное расстройство идентичности, — сказал Славик, наблюдая за ним. — Знаешь, что это?
— Раздвоение личности?!
— Типа того.
— И как тебя зовут… теперь?
— С‑славик, — ответил тот после паузы. — Я… он… рассказал тебе правду. Я и он… детдомовский. Я, он… мы так живем. Когда он здесь, я вижу его приключения… как во сне. Когда я здесь, он отключается нахрен и потом ничего не помнит.