Денис сжал кулаки:
— А кто изнасиловал Марго?!
— Он думает не головой, а головкой, так бывает у идиотов. Я бы такой глупости не сделал.
— Значит, это ты участник проекта «Луч», а не он, — сказал Денис.
Его собеседник кивнул:
— Я н‑не знаю способа нарочно менять нас местами. Сюда приехал я, а из подсознания выплыл он, так бывает… Ты с‑спал с Элли, Денис?
— При чем тут это?!
— Ты явно не в ее вкусе. Малолетка, ботан, и в постели такой изобретательный, как велосипедный насос…
— Ты ничего не знаешь!
— Все знаю, д‑деточка. Выжить в интернате с нуля, когда ты черный с диагнозом, собрать бригаду, лучшую на районе, подобрать под себя даже бывших с‑скинхедов… Я вижу насквозь тебя, Элли, Марго, всех.
— Тогда почему ты спалился и попал в тюрьму?
— Из–за идиота — Славика, конечно. Но заметь, я не на зоне, а в проекте «Луч». Я всегда вылезаю из дерьма и любую парашу обращаю себе на пользу… Кто, по–твоему, к‑крыса?
— Не Элли, — сказал Денис и вдруг запнулся. Почему он так уверен?! «Я люблю тебя». — «Нет, просто нам хреново здесь»…
Не ко времени, страшно не вовремя у него сжалось горло. Он отвернулся; опасно показывать этому новому Славику свою уязвимость. А глаза уже жжет, в горле першит, и слезы стоят, как вода в колодце. Он пообещал маме, что вернется, и он должен вернуться — любой ценой…
— То есть ты не уверен, — констатировал Славик.
Денис молчал.
— Позавчера в офисе, вечером, Элли сидела за столом и пырилась на голограмму, — сказал Славик.
— Это красиво, — Денис постарался удержать плавный вдох, чтобы не всхлипнуть. — Марго тоже туда ходит.
— Разберемся, — Славик накинул на плечи полотенце. — Чего ревешь? По матушке соскучился?
— Тебе не понять, — сказал Денис.
Славик кивнул — без насмешки.
«ЛУЧ». ЛИЗА
В длинном коридоре, где каждая стена смотрела глазами родителей, с портретов, с барельефов, с фотографий, — Лиза положила единственный живой цветок к единственному памятнику, который не вызывал у нее отчаяния: «Спящий Грег». Не живой, но и не мертвый. Бронзовой щекой на бронзовой подушке, с закрытыми глазами, уютный. Спит.
Шлепанье детских ног заставило ее обернуться. По коридору памяти шла Йоко, держа за руку босого Адама в желтом комбинезоне и шапочке. Она шла и смотрела мимо, напоказ уважая право Лизы побыть здесь в одиночестве, но Адам замедлил шаг и вытаращил на Лизу черные глаза–маслины:
— А, а. Я. Ня.
— Тетя Лиза занята, — Йоко взяла его на руки. — Идем к папе.
Она прошла дальше, два десятка метров вдоль коридора, и остановилась перед большим голопортретом на стене: Роджер, совсем молодой, с огромной шапкой черных вьющихся волос, смотрит на закатное солнце у океана. Лиза смутно помнила день, когда был сделан снимок: они гуляли, ели пирожные и играли в волейбол на берегу, и Лиза была в той компании самой старшей…
— Ам ля, — сказал Адам.
— Вот папа. Ты вырастешь, станешь такой же, как он, красивый и сильный… Положи цветочек. Это для папы.
Лиза повернулась и пошла к выходу.
Когда–то давным–давно Максим сказал: «Когда ты сделаешь свою работу и умрешь на «Луче», ты будешь с нами, на Земле, мы вместе поедем в кругосветное плаванье. Ты, я, мама, все друзья…» Потом ее уверили, что это был не отец, а просто шутка, фальшивка, проделка Тролля, который под конец жизни был не в себе. Но после всего, что случилось, побывав в шкуре Тролля, Лиза снова начала сомневаться. Записывая обращение после старта, экипаж «Луча» обращался к людям, не существовавшим на тот момент, но вполне реальным — в будущем. Земли больше не было, но «Луч» уже был отправлен, и в точке Прибытия, в дальней проекции, Земля вращалась, ловя солнечные блики зеркалами океанов и снежными пиками, окутанная дымкой, огромная, крохотная — реальная.
Что, если ее разговор с отцом не был розыгрышем? Говоря «встретимся на Земле», может быть, Максим имел в виду Землю их общего будущего?
ДЕНИС
Разогретая пицца больше не лезла в горло. Денис разморозил в микроволновке рыбное филе (сом, что ли? Карп?) и запек в фольге с овощами.
Пока он разбирался с сушеными травами в пакетиках, пришла Марго и молча стала помогать — чистить картошку. Она больше не носила темные очки, не пыталась отгородиться, не закрывала лицо. Денис подумал про себя, что стрессоустойчивость у девчонки как у морского десантника; теперь, после разговора со Славиком, он мучительно не знал, как себя с ней держать.