— Что ты с ним торгуешься? Бери свой ход, не ссы! — выкрикнула Элли. Денис проигнорировал ее: нельзя так явно проявлять слабость. Нельзя выкрикивать с места тонким голосом.
— Я могу уступить, — он обращался сейчас только к Славику. — Дело не в рейтинге. Хочешь — воздействуй сам. Но надо — необходимо! — чтобы Луч смастерил для нее исходники.
— Исходники чего?
— Записей Тролля… того чувака–вуайериста. Если она убедится, что фальшивые записи Максима запустили не мы, а Тролль… ей не на чем станет строить свою теорию.
— Ты хочешь убить целый год «Луча» на сумасшедшую тетку, которая давно ничего не решает?!
— Не решает, пока не хочет! А если посчитает нужным… Завтра мы проснемся, посмотрим в наши девайсы, а там — очередная жопа! Потому что Лиза убедила всех, что они — наши пупсы! Пальцем указала, где и кто на них воздействовал и чего добился! Да если бы я, — Дениса понесло, — если бы я играл против нас, я бы нарочно слил этой тетке информацию о подлинном эксперименте «Луч»!
Сделалось очень тихо. Денис поймал на себе три напряженных взгляда: так бывает, когда разные люди вдруг думают одно и то же. «А не ты ли играешь против нас?» — их мысли были столь осязаемыми, что Денис отшатнулся, как если бы в лицо ткнули мокрой губкой.
— Я моделирую идеи противника, — сказал он другим голосом, тихо и миролюбиво. — В любой стратегической игре, да хоть в шахматах, ты должен думать за соперника тоже. Чего вы уставились?
Они отвели взгляды — опять синхронно.
— Славик, — Денис не мог позволить себе потерять инициативу. — Это серьезно. Я не только о себе забочусь! Обо всех, о тебе тоже!
Славик сжал зубы, под светло–кофейной кожей на скулах заходили желваки:
— Ладно… Один раз, понял? Но только посмей мне испоганить статистику!
Денис поймал косой взгляд Элли — и не расшифровал его значение.
«ЛУЧ». ЛИЗА
— Что такое Луч… или кто это? Мы знаем только то, что нам рассказали родители и что мы сами прочитали в технических документах. Не мы его конструировали, не мы его программировали. Мы видели его полуразрушенным, мы управляли им во время Аварии… или думали, что управляем. Мы думали, что знаем о нем все, но это не так. Мы не можем проверить, точна ли документация на Луч, полна ли. Луч существует, чтобы обеспечивать жизнь и безопасность, контролировать полет и Прибытие… Он контролирует нас. А мы — можем ли контролировать его?
Она откинулась, прислонившись спиной к огромной глиняной вазе, которую сам Тролль когда–то изваял и поставил у входа в свои апартаменты. Чем самостоятельнее становились новые дети «Луча», тем труднее Лизе было найти на корабле уединенное место. Апартаменты Тролля, в которых она сама жила больше года, сделались теперь убежищем.
Увлажнитель воздуха еле слышно шипел, выпуская белую струйку пара, она причудливо струилась в воздухе, прежде чем растаять. Звучала флейта из скрытых динамиков.
— Я продолжаю запись своих мыслей вслух, ваше дело, кванты, слушать их или нет. Я помещаю их в общий доступ — для совершеннолетних. Луч, проследи: доступ только для взрослых.
Звук–подтверждение.
— Я хочу вам сказать, кванты, что Луч манипулирует нами, регулярно передавая информацию из неизвестного источника. Теперь я уверена в этом, и это меня пугает. Представьте, что мир, который мы считали замкнутой непротиворечивой системой, на самом деле разомкнут и парадоксален. Луч — посредник между нами и кем–то еще, этот кто–то обладает собственной волей, целью, и его намерения мне непонятны.
Она сделала паузу. Прислушалась. Лизе хотелось, чтобы Луч — или тот, кто разговаривает с Лучом — подал бы ей знак, любой. Просто знак, отклик. Сигнал.
Ничего не изменилось. Ничего не произошло. Из норы выбрался робот–уборщик с красно–белым рисунком на плоском корпусе, пополз по комнате, подбирая невидимую пыль…
За роботом волочился на тонкой бумажной полоске прилипший конфетный фантик.
Или не фантик.
Лиза рывком поднялась. Догнала робота, непочтительно остановила, придавив ногой. Сняла с корпуса прицепившийся мусор: в смятой бумажке кусочек пластика с гребенкой на краю.
Она вернулась к гнезду робота, сунула руку в нору. Нащупала тайник. Вытащила горсть смятой бумаги; по чистому полу рассыпались, как конфетти, кусочки пластика: внешние хранители информации, автономные от системы «Луча».