Он хотел добавить «который тебя изнасиловал», но прикусил язык.
За дверью не дышали.
— Я тебя не то чтобы могу понять, — заговорил Денис через силу. — Мы все на пределе. Давай не будем устраивать разбор полетов. Ты хочешь, чтобы выжил Игорь. Я хочу вернуться домой. И у нас появился шанс, мы его не упустим, да?
Приоткрылась дверь. Марго выпала из комнаты, будто у нее подкосились ноги. Обхватила Дениса за шею:
— Ты человек. Другой бы ноги об меня вытер… а ты…
И, обняв его, опять горько зарыдала.
* * *
— Я пришла к тебе спать, у меня дверь снесена этим… животным.
От Элли пахло хорошими духами. Раньше запах был другой. Она увидела его взгляд и засмеялась:
— Это любимые. Только на праздники.
— Пока не праздник. Мы еще не победили.
— Праздник, праздник, ты не понимаешь… Как же я ненавижу… ненавидела эту тварь. А теперь он лыбится и чуть ли не пускает слюни. Идиот.
— Не обманывайся, он теперь дурак, но не инвалид же. И сила при нем, все такой же бычок.
— Сила, — Элли упала в кресло, — не в бицепсах, ты же понимаешь… Ох, как мне нравится смотреть на его нынешнюю рожу. «Бля»… — Элли очень смешно изобразила Славика, но Денис не улыбнулся:
— Мы не знаем, как и почему его личности меняются местами. Ничего нельзя гарантировать.
У Элли вытянулось лицо:
— Да ты что?! Стресс же, это и ежику понятно! Когда он изнасиловал Марго и увидел нашу реакцию… полез бить зеркала в спортзале… это запустило процесс. Когда Марго его оглушила и утопила — это спровоцировало обратный процесс прямо–таки мгновенно. Больше никакого стресса для Славика! Мы будем с него пылинки сдувать, пусть будет спокоен. Полный релакс, осталось десять дней… Всего десять! И свобода!
— Я на второй строчке рейтинга, ты на четвертой, — напомнил Денис. — Есть идеи?
Элли сжала губы:
— У нас есть в чем друг друга упрекнуть, это так. Но… ладно, по–честному. Я с четвертого места уже не поднимусь. Вся надежда на тебя. Если у меня будут хорошие идеи — а они будут! — я их тебе отдам, бесплатно, за спасибо… За твое обещание выбрать меня. Ты ведь, в отличие от всех тут, держишь слово. Ты честный, настоящий… достойный парень. Если такой, как ты, пообещает, я поверю.
— Уж сколько раз твердили миру, — сказал Денис, — что лесть гнусна, вредна…
— Обещай.
— Не буду, — Денис пожал плечами. — Ну что за детский сад. Я выберу, кого сочту нужным.
Кажется, Элли ждала другого. Она привыкла добиваться успеха; опыт неудачника больнее ранит того, кто прописался на верхних строчках рейтингов. Она отшатнулась, ушла в себя, отвернулась. И через несколько секунд подняла глаза:
— Дело не в гранте. Дело… во мне. Я, понимаешь, отличница с первого класса. Мне очень хотелось, чтобы мать меня любила, сколько себя помню — я над этим… работала. Но не преуспела. Олимпиады, секции, спорт, музыка — лезла повсюду сама, она меня не заставляла. Дают табеля в музыкальной школе, первыми вызывают отличников… А ее нет в зале. Я в третьем классе, белая блузочка, пышная юбка… «Поздравляем, Леночка, мы так рады за твою маму…»
Она говорила, глядя в сторону, без рисовки, без эмоций, вообще без спецэффектов.
— Потом она вышла замуж второй раз. За хорошего мужика, врача, китайца. Я была в восьмом классе. И вот отчим, представляешь, стал ходить на мои награждения, спрашивать, что за олимпиады… Устроил в квартире место для моих медалей, грамот, кубков, всей этой рухляди… И я, как подорванная, старалась уже для него.
— Элли, — осторожно сказал Денис. — А ты уверена…
— Дослушай! В десятом классе у меня случилась любовь. С учителем.
— Что?!
— Да–да, набитая дура. Знаю. Я верила, что мы будем теперь всю жизнь вместе. Потом все раскрылось, он сбежал, чтобы не посадили. Ни ответа, ни привета, естественно. Вся школа — в курсе, родители, разумеется, тоже. Мать просто сказала мне, что думает о таких, как я. А отчим…
Она замолчала, будто рот заткнули кляпом. Задержала дыхание. Молчала несколько минут. Денис ждал.
— Короче, — сказала Элли другим голосом, на октаву выше. — Если я поступлю в Пекинский университет и они оба увидят, что я… смогла это сделать… это буду я, какой себя помню. Если нет — это будет аморфная чужая девка, не я. Шлюха и бездельница, которой за кокетство ставили пятерки… с первого класса.
— Слушай, это травма. Элли, ты воюешь с призраками. Тебе все равно, что они о тебе подумают.
— Моя любимая мама? Отчим, который заменил отца?!
— Да! Хоть вывернись ты наизнанку, хоть полети на Луну без скафандра, они не оценят! Они либо примут тебя, либо… смирись, никогда не примут, но при чем тут учебный грант?!