Он проснулся и подтянул к себе телефон: половина одиннадцатого вечера. Он проспал как убитый шесть часов. В животе скулил и ворчал неведомый зверек, брыкался, голодный.
На ходу жуя засохший бутерброд из холодильника, Денис вышел из комнаты. Было одно дело, которое следовало завершить сегодня и которое он чуть не проспал.
* * *
— Марго, это я. Давай без предисловий: у Элли нет шансов. Я не дам ей победить…
Он слегка нажал на ручку, и дверь неожиданно поддалась. В комнате горел свет, валялись брошенные вещи, пахло застарелым табачным духом — Марго курит, что ли?!
— Эй, — входить без спроса в чужую комнату он не был готов даже сейчас, даже после всего, что случилось. — Марго?
В ванной комнате горой валялись полотенца на полу, одно было разорвано на ленты. Что она, и правда собиралась вешаться?!
Денис отступил. Он так был уверен, что Марго у себя в комнате, что теперь, когда ее тут не обнаружилось, на секунду растерялся. Эти ленты, белые ленты из махровой ткани, сбили его с толку. Он вспомнил тело Славика в бассейне — расслабленное, лицом вниз…
Нужно было найти ее — немедленно.
В буфете Марго не оказалось. На столах валялись брошенные упаковки, от ленты транспортера — или из мусорного отсека — ощутимо тянуло гнилью. Через пять дней сюда нельзя будет войти — свинарник.
— Марго?!
Ее не было у бассейна. Она не утопилась — пока. Прыгая через ступеньки крыльца, Денис вернулся в дом. Нажал на кнопку лифта, не стал дожидаться, побежал по лестнице на третий этаж…
И услышал голос в офисном зале — хрипловатый, отрешенный, быстрый. Марго будто произносила заклинания, или языческую молитву, или, возможно, читала стихи.
Автоматическая дверь разъехалась раньше, чем Денис успел прислушаться. Марго сидела за столом, над ней мерцал огоньками черный голографический космос и висел в пространстве «Луч», хрупкий и величественный, в полной тишине.
Марго повернула голову. Ее глаза казались совсем бесцветными. Она смотрела на Дениса, сжав губы, прямо ему в зрачки.
— Что ты тут делаешь? — Он, кажется, знал ответ. Руки покрылись гусиной кожей, сделалось трудно дышать. Во рту появился отчетливый привкус железа.
— Ничего, — она не отводила взгляда. — Я прихожу сюда по вечерам. Смотреть на космос. Помогает.
Денис онемевшей рукой вытащил телефон из кармана: уровень счастья — восемьдесят два, осмысленность — восемьдесят шесть.
— Ты что–то говорила. Вслух.
— Запрети мне говорить, — она не улыбалась. — Давай, заткни мне рот. Ты за этим пришел?
— Я пришел сказать тебе, что твой единственный и Игоря шанс…
Графики дрогнули.
Счастье — 83%. 72%. 60%. 30%.
Осмысленность — 81%. 71%. 55%. 42%…
— Что ты… с ними… сделала?!
Она медленно, тщательно растянула в улыбке рот:
— Ты ошибаешься, Денис. Мой единственный и Игоря шанс я уже использовала.
«ЛУЧ». ЛИЗА
— Мне нужно, чтобы кто–то мне помог, — сказал Адам и посмотрел на Лизу сверху вниз, с высоты своего баскетбольного роста, но умоляюще. — Это насчет моих… астрономических моделей.
— Именно сегодня? День Старта, такая суета…
— Это ненадолго. Кто–то из взрослых астрофизиков. Одна консультация, просто указать мне ошибку в модели.
— Может, спросить у Луча?
— Он говорит, что модель верная.
— Значит, она верная… С чего ты взял, что ошибся?
— Лиза, — сказал он таким голосом, что у нее похолодели ладони. — Ты… все, что ты делаешь, получается. У тебя счастливая рука. Я понимаю, что День Старта, все такое… пожалуйста, попроси кого–то из астрофизиков мне помочь. Можно математиков…
— Адам, лучик… что случилось?!
Он помотал головой — не могу, мол, объяснить.
* * *
За полчаса до начала традиционной общей вечеринки Софи вышла из лаборатории, белая, как снег в рекреационном отсеке. Лизе давно следовало быть в зале, но она дождалась Софи.
— Он прав, ошибка в модели, — сказала Софи напряженно–бодрым голосом. — Не могу найти, хитро запрятана. Займемся этим завтра, или послезавтра, мне надо идти, дети будут петь…
Она почему–то отводила глаза. Вдруг перебила сама себя, закусила губу:
— Луч… попроси Арсена, Виталика и Али немедленно пройти в тридцать девятую лабораторию.
И, услышав звук–подтверждение, снова обратилась к Лизе:
— Пусть соберутся быстренько и найдут эту проклятую… эту дурацкую ошибку. Я понимаю, День Старта, но…
Она запнулась.
— Хорошо, — сказала Лиза после коротенькой паузы. — В конце концов, начнем вечеринку позже, попросим детей подождать… А в чем ошибка?
Софи мотнула головой и ушла в лабораторию — туда, где у голографического монитора неподвижно сидел Адам, сжимая тонкими черными пальцами пустой стакан из–под лимонада.
Стакан треснул.
* * *
— Объясните мне, что все это значит?!
— Ошибка в модели, которую мы не можем выявить, — пробормотал Виталик, рано облысевший, загорелый, потный. Сейчас его потряхивала крупная дрожь.
— Хватит врать себе, — прошептал Али, непривычно бледный. — Кванты…
— Только не в День Старта, — быстро сказала Софи.
— А какая разница, когда им сказать?!
— Никогда! Мы должны искать ошибку… — начал Виталик и потерянно замолчал.
Адам сидел, переводя взгляд с одного взрослого на другого, будто не верил своим ушам: он так на них рассчитывал. Он ждал от них помощи.
— Успокойся, пожалуйста, — Лиза положила руку ему на плечо. — Объясни: что за модель?
— Модель траектории Луча, — сказал вместо Адама тощий поджарый Арсен. — Мальчик талантливо использовал… в сочетании… известную нам… и Лучу… информацию о полете и о Вселенной. Грубо говоря, он совместил несколько систем координат, получилась модель нашего будущего…
— Да в чем ошибка?!
Снова сделалось тихо.
— Там нет Новой Земли, — ломающимся голосом сказал Адам. — Там нет планетарной системы… на пути Луча через пять с половиной… и шесть с половиной… и сто лет. Там пусто. В нашем будущем нет… Прибытия.