Ее слова, сорвавшись с губ, тут же становились паром и растворялись в воздухе. Те, что пошли за ней сегодня в лес, молчали, не перебивая. Адам стоял, подставив снегу ладонь, и смотрел, как тают в руке снежинки. Сезар и Мишель смотрели в разные стороны, насупившись, надвинув теплые капюшоны, и были в этот момент страшно не похожи друг на друга — брат и сестра, родившиеся в один день.
— Девочка росла. Но ей по–прежнему хотелось увидеть Луча. Она выискивала самые отдаленные переходы, технические коридоры, она светила фонариком в темные углы на корабле… И однажды увидела люк, которого не замечала раньше.
Сезар вздрогнул, будто от холода.
— Она знала, как опасно открывать запертые люки… Но знала и другое: каждый запертый люк рано или поздно будет открыт. Сегодня или завтра. Тобой или кем–то другим. Тогда девочка собрала всю свою смелость, открыла люк, вошла… и увидела Луча. Но это не был малыш в колпаке.
Она перевела дыхание. Снег пошел гуще.
— Это было чудовище, сотканное из слежавшейся, лживой информации. Байты и биты, колонки цифр, туман, морок… Клочья вонючей шерсти и мутные глаза, которые видят вас сквозь стены. Видят, даже если вы в рекреационном зале.
— Хватит, — сказала Мишель непривычно высоким, стеклянным голосом. — Хватит твоих страшилок! Ты обещала сказать что–то важное!
— Это и есть важное. Луч — не искусственный интеллект. Он кое–что другое. Манипулятор, имеющий над нами власть. У меня были подозрения много лет назад… Но Луч их умело усыпил.
— Что он такое? — быстро спросил Адам, и одновременно Сезар стянул с головы капюшон:
— Какую власть? Как Луч может иметь над нами власть?!
Началась поземка. Холодный ветер поднимал упавшие снежинки, свивал жгутами и волочил летучие полотнища в лес, в темноту, в чащу.
— Разожжем костер? — предложила Лиза.
Поленья — искусственная имитация дерева — всегда лежали у стены покосившегося сарая. Адам молча, ни о чем не спрашивая, сложил костер, плеснул масла, щелкнул длинной зажигалкой, и сразу стало тепло и светло. Лиза потянулась к огню — в детстве она обожала сидеть у костра, подкидывая деревяшки. Адам уселся рядом, Сезар напротив, Мишель осталась стоять в стороне.
— Я помню рассказы отца о том, как они познакомились с Марией, — заговорила Лиза. — Вы не застали ее, а я помню очень хорошо ее голос, лицо, ее слова… Они познакомились на канатной дороге в Сингапуре, и вокруг была мирная, спокойная жизнь. Или не абсолютно спокойная, страх перед будущим есть всегда… Но наши предки не эвакуировались с планеты, не бежали. Их обращение к детям, которое якобы хранилось в памяти Луча до определенной даты… фальшивка. Помните? «Нашей планеты больше нет, дети. И вас не существует в эту минуту, когда мы записываем обращение, но вы смотрите эту запись в будущем — в мире, где вы есть. Так и Земля — сейчас ее нет, но мы транслируем ее в будущее вместе с «Лучом», вместе с вами…» Наши родители не говорили этих прекрасных слов. Когда Луч показал нам запись, никого из старших уже не было в живых, чтобы раскрыть обман.
— Значит, Земля цела?! — выдохнул Адам.
— Нет, — сказала Лиза. — Она была цела, пока мы не поверили в ее гибель. Пока Луч не внушил нам, что Земли больше нет. Но мы поверили — и это стало правдой.
— По–твоему, Луч мог уничтожить Землю? — сказала Мишель из темноты за ее спиной. — По своей воле? Взорвать нашу родную планету? Сезар! Ты правда будешь дальше ее слушать?
— Можешь не слушать, — Лиза обернулась и посмотрела ей в глаза, и Мишель отступила. — Я говорю с вами как с квантами, не как с лучиками. Детям бы я такого не сказала… Помните, я пообещала не лгать. Ничего не скрывать. Вот факты: Новая Земля была открыта, исследована, выбрана как цель экспедиции. Долгая работа астрономов и космофизиков целой планеты. Все эти люди, лучшие специалисты Земли, перепроверяли друг друга, рассматривали варианты… и в результате допустили ошибку, которую выявил Адам в неполных семнадцать лет.
Мальчик дернулся. Лиза положила руку ему на плечо:
— Ты не виноват. Не ты — другой бы построил эту модель, просто Луч выбрал тебя посредником.
— Почему?!
— Он меняет нашу жизнь по своей воле. Новая Земля была нашей целью, но теперь ее нет. Теперь якобы у нас другая цель, и наши навигаторы обещают быстро просчитать изменение курса. А ведь, когда наши родители отправлялись в полет, кораблем совсем нельзя было управлять. Мы учились на ходу, после Аварии, элементарным вещам — как получать энергию…