Они молчали. Йоко изменилась в лице — ее фарфоровая кожа сделалась алебастровой.
— Очень давно один человек сказал, — медленно проговорила Лиза, — «Нас нет». И это единственная правда. Нас нет, кванты. Если никто не виноват в смерти наших детей — значит, они и не жили. Если мы не отвечаем за свои поступки — нас не существует. Мы не рождались, не взрослели, наша любовь или ненависть не имеет значения. На этом корабле был настоящий Тролль, осознавший правду, и был настоящий Грег, он пожертвовал собой, чтобы иллюзия продолжалась. Чтобы мы дальше искали смыслы — играли в игру, придуманную не нами и не для нас. Не смущайтесь, убивайте друг друга и дальше. Тешьте себя тем, что вы не виноваты.
Она отступила в свою комнату. За секунду до того, как дверь закрылась, Илья впился белыми пальцами в седеющий ежик на голове и завыл, как белый волк в фильмах о живой природе.
ДЕНИС
Дверь, снятая с петель, стояла у стены. Элли роняла вещи в нутро объемного чемодана, тут же вынимала обратно, ювелирно складывала, аккуратно помещала на дно. Сверху горой набрасывала другие вещи, перекладывала так и эдак, вынимала все и начинала сначала.
Денис остановился в дверном проеме. Элли двигалась как сомнамбула и не сразу его заметила.
— А, это ты, заходи, — сказала она с фальшивым весельем. — Вот, пакую шмотки. Завтра — все, в последний раз погляжу на ваши рожи и больше никогда не увижу.
Денис молчал.
— Не светит мне Пекинский университет, — так же весело продолжала Элли, — ну и хрен с ним. Плевать. Как–то у меня в мозгах в последнее время прояснилось… на место встали мозги.
Ее движения, выражение глаз и дурацкий смех противоречили словам. Поймав взгляд Дениса, она оскалила зубы:
— Не веришь? Зря. Такие места, как это… такие эксперименты… я подумала, может, мне коучингом заняться потом. Брать с людей бабло… за новый жизненный опыт. Как думаешь?
Денис не ответил. Элли вдруг разозлилась, отшвырнула деловой пиджак, только что снятый с вешалки:
— Собиралась как Золушка на бал… А попала как кур в ощип… Ты знаешь, что сделала эта баба?! Вижу, знаешь. Она крутая, да? После того, как она записала твою исповедь на видео… и разослала всем…
Она в ярости пнула чемодан ногой и зашипела от боли:
— Сил нет на тебя смотреть. Все пустил коту под хвост, все! У пупсов очередной бадабум… слетели психзащиты… Сложили наконец–то два и два, очевидно же, что они — симуляция… Муляжи как есть, пупсы. Марионетки. Статистику видел? Смысл жизни — тридцать процентов?! Ты в дерьме, Денис, это победителей не судят, а побежденных — с кашей едят. Ладно, я переживу, Славику все равно, он, если и выживет, будет овощ. Марго поедет в колонию, а ты?!
Денис молчал.
— Не мое дело, — пробормотала Элли. — Постараюсь тебя как можно скорее забыть. Забыть этот месяц, как страшный сон… Зачем ты вообще полез с ней говорить?
Денис пожал плечами.
— Это ты все сделал, а не я, — сказала Элли. — Твои идеи, твое исполнение. Марго права — ты тот еще жук. Славик — с тем все ясно было, а ты… святоша. Лицемер поганый. Ну, что уставился?!
Денис повернулся и пошел прочь по коридору.
— Скажи ей — пусть его не добивает! — крикнула Элли ему в спину. — Мы все равно прогадили дело, а ей за это срок добавят!
* * *
Марго сидела рядом с неподвижным Славиком и поила его из носика заварочного чайника. Когда Денис вошел, она не повернула головы; на Марго было маленькое черное платье, в котором неудобно сидеть на полу, но Марго не озадачивалась приличиями.
— Хочешь отравить его? — Денис даже не удивился.
— Дурак, это просто вода, — Марго поставила чайник на поднос, здесь же, на полу. Выпрямилась и встала, поправив платье. Ее отросшие светлые волосы были уложены с тщательной небрежностью. Губы лоснились под яркой помадой. Тушь на ресницах лежала сосульками, как слезы, а может быть, это была тушь пополам со слезами.
— Мне очень жаль, — сказала Марго. — Мне всех жалко. Но… знаешь, что такое игра с нулевой суммой? Если кому–то хорошо, то другим обязательно плохо. Если один выиграл, то другой проиграл.
Она расправила плечи, подала вперед грудь, платье сделало ее старше и привлекательнее:
— Не держи на меня зла. Я на тебя не держу. Хочешь, вместе поужинаем?
— Со Славиком договорись, — сказал Денис. — С ним поужинай.
Она с сожалением улыбнулась.
Вечером Марго, в полном одиночестве, в коктейльном платье, танцевала на краю бассейна. Денис видел издалека — да, это было чувственно и очень, очень красиво.