— А че случилось–то? — Глаза Славика чуть не закатились под переносицу, тот усилием воли вернул их обратно.
— Нормально, — Денис подошел к нему, пошатываясь, не веря в реальность этого чуда. — Сегодня домой поедем, чувак.
— Домой? — недоверчиво спросил Славик. — А… кто выиграл?
Денис вдруг подумал, что у этого парня теперь не две жизни, а одна. Кто–то должен был умереть; выжил Славик–дурачок, а тот, кто подсказал Денису идею («В‑война»), мертв. И это к лучшему.
* * *
В буфетной откровенно воняло, из люка мусорной комнаты густо пробивался смрад. На столах, на полу, на заглохшем конвейере валялись упаковки, объедки, грязная посуда.
— Ну мы и свиньи, — задумчиво сказала Элли. — Как хорошо, что это в последний раз.
Денис кивнул. Взял себе сока из холодильника, поджарил тосты из нечерствеющего (пластилинового?) хлеба.
— Я хотела посмотреть, что у них случилась, — Элли вертела в руках телефон. — Почему все–таки… откуда они взяли свой смысл. Но у меня глаза… не поверишь… я столько часов протупила в этот экран, что буквы расплываются. Не могу больше. Ты знал, что так будет?
Денис помотал головой, доливая сок в пластиковый стаканчик.
— Ты знал, — сказала Элли. — Ты, конечно… слушай, а ты есть на Фейсбуке?
Он помотал головой, смазывая поджаренный хлеб маслом и медом.
— А где ты есть, в каких социальных сетях? Не знаю… тупо почтовый адрес, телефон?
— Зачем? Ты же хотела забыть меня поскорее.
— Дэн, — Элли потупилась. — Круче тебя я никого не знаю. В постели ты юниор, но это пока еще. А задатки у тебя… Как твоя фамилия, кстати, напомни, чтобы я знала, кого искать?
— Задолбаешься искать Денисов Николаевых.
— Блин. Ты правда не хочешь потом встретиться?!
Он посмотрел на нее через стол. Она поперхнулась кофе. Отвела глаза, долго откашливалась, вытерла губы салфеткой:
— Может быть, объяснишь мне, что у них случилось? Откуда смысл?
* * *
— Поздравляю, участники. Наступил последний, тридцатый день, вам предстоит воздействовать на экипаж «Луча» в последний раз, после чего будут подведены итоги эксперимента. Ознакомьтесь со статистикой.
Население — 459. Счастье — 36%. Цивилизованность — 88%. Осмысленность — 91%.
Славик лежал, раскинувшись, на одеяле, уверенно сжимая в пальцах очищенный банан, как младенец соску.
Голографический «Луч» висел над столом, будто в космосе. Прибытия не предвиделось. Истекало время. Полет окончен, посадки не будет.
— Готовы ли вы к воздействию?
— Да, — сказал Денис.
Элли сидела на своем месте, сжимая ручку большого чемодана на колесиках — как будто этот чемодан был пропуском в новую, лучшую жизнь. Марго, в подчеркнуто–яркой небрежной косметике, в черном облегающем платье, казалась призраком мертвого клоуна.
Сменилась картинка на экране: высветился рейтинг. Первым был Денис, вторым Славик, третьей Элли, последней Марго. Денис смотрел на фотографии, сделанные в первый день эксперимента: другие люди. Разве что Славик… с его пробитой головой… мало изменился. Первый Славик.
Элли, поймав его взгляд, широко улыбнулась, под ее безмятежностью проглядывала тревога: скорее. Не подведи. Пожалуйста.
— Мы готовы воздействовать.
«ЛУЧ». ЛИЗА
В рубке было тихо и пахло пылью. Напротив, в дальнем углу, до сих пор стояли, рама к раме, картины, изображающие Прибытие: работа первого поколения. Босиком на зеленый склон, восходит далекое солнце, и никакого корабля в поле видимости. Канон.
Горел огонек на старом микрофоне, работала автономная связь времен Аварии, где–то там, в замке, отзывался в динамиках ее голос:
— Я хочу сказать важное, экипаж. Мы все–таки не кванты. Мы люди.
ДЕНИС
«Мы не кванты. Мы люди».
— Луч, — сказал Денис, глядя на голограмму, на мерцающий космос, и ему на секунду показалось, что его затягивает туда, уносит и звезды приближаются, цветные и яркие, как никогда на Земле. — С этого момента и навсегда…
«Даже если мы оказались в необычной для людей ситуации… Даже если мы — симуляция, игрушки, модели людей в смоделированной Вселенной… Даже если мы никуда не летим, и никогда не достигнем цели, и Прибытия для нас не будет…»
У Дениса перехватило горло. Он с ужасом понял, что не может говорить.
— Дэн, только без патетики, — прошептала Элли. — Пафос–офф. Рычажок вниз…
«Мы можем пожертвовать собой или другими. Начать войну и закончить войну. Осудить или простить. Никакой Луч не может помочь нам в этом или помешать… И это значит…»