— Куда мы идем? — не выдержав, спросил Джонни.
— Скоро будем возле Гор… Одна и…
— Да брось ты, — отмахнулся Джонни. — Меня не волнует, сколько кислорода ты израсходуешь. Я не собираюсь торчать здесь слишком долго.
— Мне не хочется доставлять вам неудобства.
Они свернули за угол, миновали участок, где огромный кусок стены вообще отсутствовал, а потом поплыли вниз. В конце коридора студент притормозил кокон.
Перед ними в голубоватом тумане открылось громадное помещение. В центре над постаментом зависла гигантская сфера. Даже при таком скудном освещении и на таком расстоянии Джонни различал высеченные на ее поверхности контуры земных материков и океанов. Зал казался бескрайним. Сиденья амфитеатром окружали постамент. Парящий над ним глобус придавал помещению строгость и величественность, которых не хватало разрушенным помещениям громадного корабля. Это чувство успокаивало, вызывая чуть ли не религиозное благоговение.
— Что это? Холм Смерти?
— Дом Суда, — объяснил подросток.
— Ого! — Джонни взглянул на свод потолка. Оглядел кресла и наконец обратил внимание на глобус. — Что здесь происходило?
— Здесь судили преступников.
— И много их было на Звездных Кораблях?
— Не так уж много. По крайней мере, вначале. Потом стало гораздо больше.
— А что вменялось им в вину?
— В основном преступниками становились те, кто выступал против Нормы.
— А что это такое?
— Если хотите, можете прослушать записи. Все заседания Суда записывались.
— Аппаратура работает до сих пор? Мальчик кивнул.
— Где она?
— Там, внизу. — Мальчик показал на постамент. Джонни коснулся пояса, и кокон поплыл к глобусу.
Он завис над возвышением, настроил плазменную защиту на сверхгибкость и повышенную магнитную проницаемость. Подошвы Джонни клацнули, когда он встал на пол, и прилипли к полу сквозь утончившуюся пленку кокона.
Таинственный мальчик завис по другую сторону постамента, покинув кокон. Он поманил Джонни, и студент осторожно провел кокон вокруг края постамента. Когда они сблизились, раздался негромкий хлопок: это мальчик просунул голову сквозь силовую оболочку. Джонни слегка вздрогнул, когда его проводник объявил:
— Вот каталог.
Сказав это, он убрал голову из кокона.
Джонни дотянулся до покатого стола. Он провел пальцами в защитных перчатках по его торцу и наткнулся на защелку. Столешница пошла вверх, открыв непривычное зрелище, что–то наподобие детской мозаики. Наклонившись поближе, Джонни понял, что перед ним ряд пяти–угольников, на каждом из которых два имени. Он прищурился, пытаясь различить надписи: «Сорок пять — А Семь: Милар против Кокнар»; «Семьсот пятьдесят девять — В Восемь: Тревис против Нормы»; «Шестьсот пятьдесят четыре — М Восемьдесят семь: де Роге против Блодела»; «Восемьдесят девять — Т Шестьдесят восемь Л: Одноглазая Джевис против Нормы».
Пятиугольники лежали в кармашке на ленте, перемещавшейся вертикально бесконечным конвейером. За ним следовал другой кармашек, тоже с изрядной кучей пятиугольных карточек. Сразу можно было понять, что пятиугольники располагаются в хронологической последовательности. Просматривая надписи на них, Джонни обнаружил некоторую закономерность. Чем дальше, тем больше и больше попадалось дел озаглавленных: «Одноглазый против Нормы». Джонни дошел до кармашка, где пятиугольников уже не было. Последний был подписан: «Две тысячи триста тридцать восемь — Т Восемьдесят семь: Одноглазый Джексон против Нормы».
Джонни вздрогнул. Его юный спутник снова оказался внутри кокона.
— Как включать запись?
— Просто надавите на пятиугольник.
— Нажать? — переспросил Джонни.
— Да, — подтвердил подросток.
Джонни ткнул пальцем последний пятиугольник и невольно отпрянул, когда внезапно раздался могучий рокот. От этого звука завибрировал пол, да и сам постамент. Он вибрировал, как гигантская мембрана громкоговорителя. Казалось в зале собралось множество людей, и все они заговорили одновременно.
Тук! Тук! Гулким грохотом пронесся над залом звук молотка. А потом старческий голос объявил:
— Я требую тишины!.. Тихо!.. Тихо!..
Рокот стих и распался на отдельные звуки: кто–то вертелся в скрипучем кресле, кто–то кашлял в кулак. Кто–то трубно сморкался, Джонни инстинктивно оглянулся, обежал взглядом пустой амфитеатр.