20‑й год полета
Краешком глаза Томас Стрейнжбери заметил, что по лестнице, ведущей на капитанский мостик космического корабля, поднимается Дженерети. Стрейнжбери почувствовал смутное раздражение: «Какого черта! Этому парню нечего делать на капитанском мостике!»
Стрейнжбери наградил Дженерети свирепым взглядом, но тому, похоже, было наплевать.
В свои девятнадцать Джей Дженерети был высоким, крепким парнем с упрямой челюстью и воинственными манерами. Как и Стрейнжбери, он родился на борту космического корабля. Однако Дженерети не был офицером, и ему не разрешалось находиться на капитанском мостике. Но он оказался тут, поэтому у Стрейнжбери, вне зависимости от старой неприязни к Дженерети, появилась возможность продемонстрировать свою власть.
Кроме того, через пять минут у Томаса заканчивалась вахта…
Дженерети преодолел последнюю ступеньку, шагнул на ковровое покрытие капитанского мостика. Должно быть, он выполнял какое–то пору чение кого–то из офицеров. Когда он поднял взгляд и увидел черные, сверкающие звездами небеса, его дыхание стало прерывистым. Он остановился в нерешительности в дюжине шагов от Томаса, задрав голову и потрясенно уставившись в космическую бездну. Его реакция удивила офицера. Раньше Стрейнжбери с подобным не сталкивался. Оказывается, на космическом корабле и в самом деле были люди, видевшие космос только на вспомогательных видеоэкранах.
Совершенная, абсолютная прозрачность обзорного экрана капитанского мостика создавала полную иллюзию присутствия в темном, пустом космосе. Такая штука и впрямь потрясала человека, не привыкшего к подобным зрелищам.
Стрейнжбери охватило неосознанное чувство превосходства. Он–то с раннего детства имел право находиться на капитанском мостике. Для него все, что существовало вне корабля, казалось таким же естественным и обыденным, как и сам корабль.
Стрейнжбери заметил, что Дженерети постепенно приходит в себя после первоначального потрясения.
— Да‑а, это действительно круто, — пробормотал он. — Которое из них — Центавр?
— Вот то, — Стрейнжбери указал на очень яркую звезду, сверкавшую за направляющими астронавигационного планшета.
На капитанском мостике было запрещено разговаривать с гражданскими членами экипажа, и Томас сам удивился тому, что позволил себе ответить этому бесцеремонному парню.
Может, это случилось из–за ауры силы, исходившей от Дженерети. Но скорее всего поступить так Томаса побудило желание хоть отчасти сблизиться с другими молодыми людьми на корабле, ведь Джей считался одним из лидеров.
Этикет требовал, чтобы сын капитана, держался особняком. Однако Стрейнжбери понимал, что принадлежность к «правящей элите» корабля обрекает его на одиночество.
Томас вдруг представил себе картину: он влачит жизнь затворника, точно так же как его отец. Живет, всеми покинутый…
Молодой человек тряхнул головой, пытаясь отогнать подобные мысли.
Через несколько минут окончится его вахта. И тогда Стрейнжбери мягко, но решительно отведет Дженерети вниз по трапу и дружелюбно поговорит с ним. И тут Томас заметил, что Джей ухмыляется..
— У меня что–то не так с лицом? — ехидно спросил он. — Ты так на меня уставился!
Стрейнжбери промолчал.
Дженерети опять задрал голову, разглядывая звездные россыпи.
— А здорово нас облапошили, — проворчал он. — Мол, каких–то поганых четыре года полета со скоростью света — и мы на месте! Надули по полной программе!
— Осталось всего девять лет, — возразил Стрейнжбери. — Еще лет девять, и мы у цели.
— Угу! — цинично согласился Джей. — Девять лет… Пустяки.
Он помолчал немного, а потом спросил:
— А которая тут Земля?
Стрейнжбери указал на противоположную сторону мостика. Один из его векторов–направляющих планшета всегда указывал на Солнце.
Около минуты Дженерети внимательно разглядывал бледную звездочку. Выражение его лица изменилось, теперь на нем ясно читалось уныние, плечи опустились. От прежней самоуверенности не осталось и следа. Наконец он прошептал:
— Это так далеко отсюда, так далеко… Поверни мы сейчас назад, тебе и мне было бы по сорок лет, когда мы бы вернулись на Землю…
Внезапно Дженерети шагнул к Стрейнжбери и схватил его за плечи.
— Подумать только! — воскликнул Джей. — Сорок лет. Половина жизни, отпущенной нам, — в мусоросборник! Но все–таки есть шанс немного поразвлечься, а? — Он подмигнул Томасу. — Если мы немедленно повернем назад! Скажи, ты мог бы повернуть корабль?