Существо не торопилось. Оно понимало, речь идет о его существовании. Оно росло, и другие щупальца тоже поднялись к Новой Среде. Придет время, когда иссякнет энергия плотных скальных пород, рудных пластов, кристаллических жил, а его тело разрастется, достигнет пустынной поверхности и столкнется с отсутствием пищи…
Существо решилось на исключительные меры — оно передало часть необходимой ему самому энергии передовым щупальцам, уже с трудом поддерживавшим свое существование.
Голосование закончилось.
Сидя возле полок с видеокассетами, Гарно смотрел на сына. Бернар снова увлекся «сумасшедшей коробкой». Шары с глухим щелканьем крутились внутри сосуда, а когда малыш нажимал черную кнопку, раздавалось пронзительное пищание.
Элизабет вошла в каюту и улыбнулась.
— Арнхейм опять вызывал тебя.
Он пожал плечами.
— Я свое дело сделал. Теперь вся надежда на Кустова.
— И все же сходи к нему…
— Ладно, схожу.
Гарно опустился на колени, легонько оттолкнул игрушку и взъерошил волосы сына.
— Я злюсь, — решительно заявил малыш и протестующе швырнул игрушку в угол.
— Вот и попробуй с ним сладить, — заключила Элизабет. — Он — дитя новой эпохи.
Гарно не спеша поднялся, рассеянно оглядел свой комбинезон.
— Забыл спросить… Малыш не лазил вчера в гипнориум?
Она улыбнулась.
— А какое значение это имеет теперь? По мне, лучше бы он спал в тот момент…
— Какого–то особого момента не будет, — обронил Гарно. — Результат голосования однозначен, и люди Кустова уже взялись за двигатели.
Она не ответила, и Гарно принялся собирать записи, которые несколько дней назад принес из отдела психологии. Сегодня они могли понадобиться.
Элизабет по–прежнему неподвижно стояла посреди комнаты. У ее ног сидел малыш с удивительно серьезным выражением на лице. Несколько секунд Гарно не мог найти нужных слов, потом нагнулся и поднял «сумасшедшую коробку».
— Она тебе разонравилась?
Гарно положил игрушку на ковер и быстро вышел.
Отдел психологии находился рядом с медблоком на «южном полюсе» корабля. К нему вели два коридора и галерея, которую прозвали «кладбищенской аллеей». Гарно не любил этого места и всегда спешил пройти мимо. Но сегодня он остановился и повернулся к левой стене, где на гладком металле чернел ряд клавиш. После секундного колебания он поднял руку и нажал одну. Когда за стеной стал разгораться призрачно–желтоватый холодный свет, его сердце забилось чаще. Глазам Гарно открылось «корабельное кладбище».
На самом деле место называлось просто «большой зоогипнориум». Громадное помещение соперничало размерами лишь с оранжереей, где росли деревья. Сводчатый потолок усиливал сходство с громадным белым склепом. Но там не было трупов, только застывшие тела спящих животных. Взгляд Гарно перебегал от лошади к корове, от собак к семейству кошек, которые словно мурлыкали, пристроившись в самом углу рядом с контрольным монитором.
По стеклянной бандерилье, торчащей в загривке грузного черного быка, поступала поддерживающая жизнь сыворотка.
В отдельной клетке спали закоченевшие змеи.
Звери спали с самого старта ковчега. Они не ведали страха, не чувствовали бега времени и не занимали слишком много необходимого человеку пространства.
Стада для будущих прерий, собаки для натаскивания на неведомую дичь, кошки–путешественницы, которым, быть может, придется переплывать бурные реки, лошади, которые наверняка снова превратятся в тягловую силу…
Каждый вид спал в своем собственном прозрачном загоне — то был самый большой гипнориум из созданных для колонистов звездных миров.
Свет медленно затухал и исчез, стоило человеку отойти от стены. Потрясенный Гарно сознавал, что совершает психологическую ошибку, отождествляя животных с людьми… Но на этот раз не стал анализировать свои эмоции.
Гарно подошел к своему кабинету. «Действительно, — подумал он, — все только начинается. Они проголосовали. И выбрали риск, конец путешествия, каким бы тот ни был. Почти все. Почти все. А с теми, кто испугался, возиться придется мне…»
Дверь скользнула в сторону. Он хотел было войти в крохотное помещение, как вдруг металлические панели затряслись, словно в лихорадке. Он потерял равновесие, попытался схватиться за раму двери, не сумел и растянулся на полу.
Далекий рев отозвался в голове мучительной болью…
Энергия поступала по тысячекилометровым щупальцам, чтобы новые отростки могли подняться в космос, передавая главному мозгу самые разнообразные сведения, которые все усиливали тревогу Существа.