Фой укоризненно покашливает.
— Вы провели работу с величайшей тщательностью. Инопланетный организм вызывал у вас страх?
— Нет!
— Повторяю: вы его боялись?
— Нет, не боялась. Хотя в общем в какой–то степени — да. Все–таки мне предстояло провести столько времени в одиночестве! Я не сомневалась в безвредности этой жизненной формы, но полагала, что она может потянуться к свету, даже обрести подвижность. К тому же я опасалась, как бы его собственная люминесцентность не помешала моему сну. У меня были некоторые затруднения со сном.
— Значит, вы считаете, что этот инопланетный» организм может представлять опасность?
— Нет! Теперь я знаю, что ничего этого не произошло. Можете изучить данные.
— Позвольте напомнить вам о необходимости быть более сдержанной, доктор Кей. Вернемся к факту заваривания переходного шлюза. Вы боялись смотреть на инопланетный организм?
— Конечно, нет.
Юный Фрэнк удивлял Эрона все больше: он никак не думал, что у Фоя так развито воображение.
— Доктор Кей, сварочный инструмент остался на планете. Почему?
— Он понадобился командиру Ку.
— На разведывательной ракете отсутствуют все остальные инструменты, которые там должны находиться. Почему?
— Все это потребовалось им. Если бы что–то сломалось, я бы все равно не смогла устранить неисправность.
— Вы боялись иметь в своем распоряжении инструмент, с помощью которого можно было бы снова открыть отсек с инопланетным организмом?
— Нет!
— Я повторяю: доктор Кей, опасались ли вы иметь при себе инструмент, с помощью которого можно было бы вскрыть отсек с инопланетным организмом?
— НЕТ!
Фой делает пометки. Эрону не нужен компьютер — он и так фиксирует преувеличенную искренность. Боже, что она скрывает?
— Доктор Кей, объясните еще раз, почему в компьютере отсутствуют данные — начиная со второго дня вашего пребывания на этой планете.
— Мы собирали данные. Огромное количество данных! Мы загрузили их в компьютер, но они стерлись из–за конденсации влаги. Никто не позаботился проверить конденсацию, потому что обычно подобного не происходит. Страшно обидно, сколько пропало материала! Мей Лин и Лиу провели комплексное геологическое и биосферное исследование, все…
Она кусает губу, как ребенок, веснушчатые щеки покрываются румянцем.
— Вы сами все стерли, доктор Кей.
— НЕТ!
— Спокойнее, доктор Кей. Теперь я освежу вашу память относительно записи голоса, якобы принадлежащего командиру Ку.
Он передвигает рычажки. Раздается тоненький голосок: «Очень… хорошо, доктор Кей… Вы… идете».
Это действительно голос Ку: Эрону знакома его аудиограмма. Однако голос неприятен для человеческого уха.
— Вы утверждаете, что командир Ку находился в добром здравии, когда произносил эти слова?
— Да. Конечно, он был утомлен, как все остальные… Эрон прикрыл глаза. Лори, что ты натворила?
— Повторяю: был ли командир Ку здоров физически и душевно, когда…
— Хватит! — Лори отчаянно трясет головой. — Прекратите! Мне не хочется этого говорить, сэр… — Она рассеянно смотрит на экран, за которым должен находиться капитан Йелластон, делает вдох. — Речь идет о сущей мелочи. Случилось… расхождение во мнениях. На второй день.
Йелластон поднимает палец, предупреждая Фоя. Оба командира–разведчика бесстрастны, словно статуи.
— Двое из экипажа сочли, что могут спокойно снять скафандры. — Лори глотает слюну. — Командир Ку… не согласился. Однако он поступили по–своему. Потом они… не хотели возвращаться в ракету. Им захотелось разбить отдельный лагерь. — Она с мольбой смотрит на своего мучителя. — Поймите, планета — очень приятное место, а мы так долго оставались на корабле…
Фой чует поживу и обнажает клыки.
— Вы хотите сказать, что командир Ку снял скафандр и заболел?
— Нет! Просто вышел… спор, — с трудом выговаривает Лори. — Он получил повреждение в области гортани. Поэтому и… — Лори ерзает чуть не плача.
Йелластон встает, оттирая Фоя от микрофона.
— Все понятно, доктор, — спокойно произносит он. — Я понимаю, с каким трудом вы прошли это испытание после геройского возвращения на базу. Теперь, насколько я понимаю, мы располагаем полной картиной…