— Загляну к ней вечерком и обязательно спрошу.
— У меня тоже сплошные визитеры. — Неожиданно Бустаменте включает монитор, на который Эрон не обращал прежде внимания. Перед ними — комната связи, вид сверху. Соседняя кабина, откуда ведется управление вращением, пустует. Бустаменте ворчит себе под нос и переключает камеры; на мониторе появляется коридор, ведущий к капитанскому мостику, а затем какие–то иные места, которые Эрон не может сразу идентифицировать. Нигде ни души. Наблюдательная сеть, которой Бустаменте оплел весь корабль, — один из мифов–долгожителей на «Кентавре». Сейчас появилась возможность разобраться, что за мифом стоят камеры, спрятанные в стенах. Как ни странно, Эрон не усматривает в этом повода для упреков.
— Сегодня ко мне заглядывал Тим. Просто так, поболтать. — Бустаменте снова переключается на кабину управления вращением и приближает запертый лазерный пульт. Это зрелище таит в себе некую угрозу; Эрон вспоминает, как Фрэнк Фой пытался наблюдать с помощью камеры за Коби, не согласовав свои намерения со старшим связистом.
Словно угадав его мысли, Бустаменте цокает языком.
— Знаете, как выразился в старину чемпион по боксу в тяжелом весе Джордж Форман? «Миллионы валились с ног, повстречавшись в этих непроходимых джунглях с Большим Джорджем». Я строю собственные планы, Эрон. Мелани — это только начало. Она покрепче, чем кажется на первый взгляд, но, конечно, тщедушна. Ей надо наращивать мышцы. Следующая на примете — Даниэла. Морской биолог, разбирается в рыбах.
Он вызывает на экран новую картину: спина крупной женщины. Видимо, это игровая комната.
— Подбираете себе будущее семейство? — Эрон восхищен дальновидностью и самоуверенностью верзилы. Настоящий монарх!
— Это планы на отдаленное будущее. — Он пристально смотрит на Эрона. — Сначала нужно встать на ноги. У вас будут другие интересы, поэтому третьей я числю Соланж.
— Соли? — Эрон контролирует свои лицевые мускулы. — Но вы хотя бы?.. А что она? Рэй, впереди целых два года! Возможно, мы вообще не…
— Об этом не беспокойтесь док. Считайте, что я вас предупредил. Можете использовать оставшееся время, чтобы научить Соланж, как действовать, когда родятся дети.
— Дети… — У Эрона идет кругом голова. Слово «дети» не звучало на «Кентавре» уже много лет.
— Возможно, вам самому тоже пора задуматься о будущем. Это никогда не бывает преждевременным.
— Хорошая мысль, Рэй.
Эрон выбирается из залитых светом джунглей, надеясь, что его улыбка выражает профессиональную уверенность в выздоровлении пациента, а гнев проигравшего, чью женщину только что уволок более сильный. Соли, единственная отрада! Впрочем, впереди еще долгих два года. За это время; он придумает, как поступить. Или все предрешено заранее?
Перед его мысленным взором встает дурацкая картина: он и Бустаменте дерутся посреди поля гигантских подсолнухов.
Эрон подходит к двери капитана Йелластона. Сейчас он встретит лидерство в более абстрактной форме.
— Входите, Эрон. — Йелластон сидит за столиком и обрабатывает ногти. Взгляд его совершенно нейтрален. Старый пройдоха знает, что такое выдержка.
— Ваша речь задела нужные струны, сэр, — учтиво произносит Эрон.
— Это не надолго. — Йелластон улыбается. Поразительно теплая, почти отеческая улыбка на усталом лице англосакса. Он убирает пилку. — Если вы не торопитесь, мы с вами обсудим пару вопросов.
Эрон садится. У Йелластона снова прорезался лицевой тик — единственное свидетельство давнего сражения с самим собой. Йелластон наделен просто нечеловеческой работоспособностью, не взирая на усиливающееся поражение центральной нервной системы. Эрон навсегда запомнил день, когда «Кентавр» официально прошел орбиту Плутона. Вечером его вызвал Йелластон и без всяких предисловий сообщил: «Доктор, у меня привычка ежевечерне принимать по шесть унций спиртного. Я придерживался этого правила всю жизнь. В этом полете я сокращаю дозу до четырех унций. Ваша задача — обеспечить мне мою норму». Не веря своим ушам, Эрон, заикаясь, спросил, как капитану удалось выдержать весь проверочный год. «Воздерживался», — сказав это, Йелластон помрачнел, выражение его глаз испугало Эрона. — «Если вас заботит успех нашего полета, доктор, то делайте так, как я прошу».
Нарушив свой профессиональный долг, Эрон согласился. Почему? Он не перестает спрашивать себя об этом. Ему известны все клички демонов, которых ежевечерне истребляет капитан. Раздражение, страх, паника — чувства, которым не место в капитанской душе. Впрочем, Эрон подозревает, что на самом деле Йелластон ведет сражение с совсем другим демоном. Имя ему — время, и от него не придумано противоядий. Йелластон представляется ему старой крепостью, устоявшей благодаря колдовским ритуалам. Возможно, демон уже умерщвлен, но он не рискует пытать старика вопросами.