— Что они там делали?
— Гуляли. У Малыша Ку была камера, поэтому я все видела. Они пошли на холмы, в сторону этой… этой красоты. На поход ушли часы, долгие часы. Потом Мей Лин и Лиу вырвались вперед. Я видела, как они побежали. О, Эрн, мне тоже хотелось пуститься бегом! Ты не можешь себе представить, что это такое…
— Что было потом, Лор?
— Они сняли шлемы. Камера упала. Наверное, остальные тоже побежали. Я видела только их ноги. Они бежали к горе драгоценностей, сверкающей на солнце… — По ее лицу текут слезы, она по–детски утирает их кулаками.
— Дальше, Лор! Что с ними сделали эти твои драгоценности?
— Ничего. — Она улыбается и шмыгает носом. — Они прикоснулись к ним — мыслями и душой. Ты сам все увидишь, Эрон. Прошу тебя, пойдем.
— Еще минутку, Лор. Скажи, они подрались?
— О нет! — Ее глаза расширяются. — Я придумала это, чтобы защититься. С драками покончено навсегда. Они вернулись подобревшими и совершенно счастливыми. Они изменились, стали иными… Оно ждет нас, Эрн, понимаешь? Оно жаждет освободить и нас. Наконец–то мы обретем подлинную человечность. — Она вздыхает. — Мне тоже страшно хотелось туда пойти. Мне пришлось связать себя, прямо в скафандре. Я была обязана привезти тебе… подарок. И я сделала это!
— Ты самостоятельно погрузила его в ракету, Лор? Она кивает с мечтательным видом.
— Я нашла небольшой экземпляр и воспользовалась погрузчиком.
— Чем все это время занимался Ку и его люди? Они не пробовали тебе помешать?
— О нет, просто смотрели. Они оставались рядом. Пожалуйста, Эрн, пойдем!
— Сколько на это ушло времени?
— Несколько дней, Эрн. Это было очень нелегко. Я не могла сделать все сразу.
— Говоришь, за несколько дней они так и не пришли в себя?.. А пленка, Лор? Ты ее подделала?
— Немного подправила. — Она отводит глаза. Она уже владеет собой. — Не бойся, Эрн. Все плохое позади. Неужели ты не чувствуешь, какая доброта нас ожидает?
Напротив, чувствует, еще как! Он готов брести туда, блаженно жмурясь… Эрон стряхивает с себя наваждение и обнаруживает, что позволил подвести себя почти к самому сектору «Гамма». Он решительно хватается за поручень и тащит ее назад, к лазарету. У него такое ощущение, будто он бредет в густом клею: тело не желает повиноваться.
— Нет, Эрн, нет! — Она рыдает и пытается его задержать. — Ты обязан! Я так старалась…
Он смотрит под ноги. Показывается дверь лазарета. К величайшему облегчению, он видит Коби на рабочем месте.
— Так ты не пойдешь? — кричит Лори и вырывается. — Ты… О!
Он пытается ее поймать, но она снова убегает, как испуганная лань. Эрон берет себя в руки. Сейчас он не имеет права броситься вдогонку: он и так слишком долго манкировал своими обязанностями. Она говорит о нескольких днях… Ужас! Несколько дней они блаженно бродили вокруг. Мозговая травма… Лучше не думать об этом.
Он входит в кабинет. На него смотрит Коби.
— У моей сестры психоз. Она сбежала, — сообщает ему Эрон. — И повредила систему связи. Успокоительное не действует. — Он догадывается, что ведет себя иррационально. Сперва следует выяснить общую ситуацию на борту.
— Сколько всего пострадавших от шока, Билл? Взгляд Коби остается бессмысленным. Наконец он вяло произносит:
— Шок. Да, шок. — Он кривит губы в замогильной усмешке. Только не это! Но Коби тоже был в коридоре…
— Господи, Билл, неужели и тебе досталось? Сейчас я тебе вколю «АД‑двенадцать».
Коби следит за его действиями. У Эрона появляется надежда, что ассистент пострадал не так сильно, как другие.
— Депрессия после коитуса, — произносит Коби еле слышно. — У меня депрессия.
— Можешь объяснить, что с тобой случилось?
Все тот же печальный взор. Но стоит Эрону открыть чемоданчик с инъекциями, как Коби отчетливо произносит:
— Созревшее тело есть созревшее тело.
— Что?! — Гоня нелепые мысли, Эрон закатывает Коби рукав и делает ему внутривенный укол. — Уж не вступил ли ты в связь с этой штукой, Билл?
— Связь? — шепотом повторяет Коби. — Нет, по крайней мере, не мы. Если кто и вступал в связь, так это высшее существо или планета. Мы — нет. Это оно обладало нами.
У него слабый пульс и холодная кожа.
— В каком же смысле, Билл?
Коби морщится и глядит Эрону в глаза, стараясь не потерять сознания.
— В таком… Наши головы были полны семенной жидкости, а потом нам повстречалась самая шикарная девчонка, которую только видел свет, и сама прыгнула к нам… Получается что–то вроде священной зиготы, где–то там, понимаете? А мы остаемся пустыми. Что происходит с хвостиком сделавшего дело сперматозоида?