— Я нем, как могила, Пиб, — пришлось пообещать мне.
— Старый ты пират, Фил! Слушай внимательно. Чтобы наши заводы не дымили на горизонтах, мы выбрасываем газы в воздуховоды, ведущие на недоступные территории.
— И что? — удивился я.
— До тех пор, пока ты не открыл проклятый «край», все думали, что Корабль бесконечен. И никого не волновало, что какие–то условно токсичные газы отравят некоторое число необитаемых отсеков из миллиардов миллиард наличествующих в нашем мире. Теперь же народ стала одолевать клаустрофобия. А один джентльмен из министерства промышленности подсчитал при помощи разностной машины, что мы накопили у себя под носом… — Пибоди нервически дернул плечом, договорил, понизив голос: — Мы накопили на недоступных территориях такое количество угарного и гремучего газа, что если это все высвободится, цивилизации в нашем понимании придет конец.
— Ясно, — сказал я. — Благодарю за откровенность. Я думаю, что в таком случае экспедиция в «темную зону» просто необходима. Ты ведь намерен доработать до пенсии, а не свалиться раньше времени с инфарктом, день ото дня ожидая худшего.
Пибоди с сомнением присмотрелся к моему костюму. Истина, излагаемая человеком, у которого на пиджаке — плохо застиранные пятна, не есть априори.
— Есть и другой повод провести разведку «темных зон», — продолжил я. — Ты знаком с теорией профессора Милфорда о симметрии Корабля?
— В общих чертах… — буркнул Пибоди, после чего вынул хронометр на золотой цепочке, откинул ногтем большого пальца крышку с выгравированным на ней гербом Объединенного Королевства, посмотрел, щурясь, на циферблат.
— Разве тебя не привлекает перспектива заполучить новое месторождение полезных ископаемых? Или электрическую жилу? Второй Угольный Мешок? Вторые Сады Мидаса?
Пибоди вздохнул.
— Как вижу, дорогой Филиас, ты знаком с теорией Милфорда в куда более общих чертах, чем я, — изрек комиссар, продолжая держать перед собой хронометр. — Я не отрицаю наличие симметрии, но она не идеальна. Сорви с дерева лист и осмотри его внимательно. Он вроде бы симметричен, но некоторые жилки не соответствуют друг другу. Так и наш Корабль. Он слишком сложен, чтоб его можно было описать каким–то одним законом. Ответь лучше, сколько Милфорд пообещал тебе за то, что ты будешь представлять его интересы?
— Некоторое вознаграждение, а еще — участие в экспедиции, — не стал скрывать я.
— Да? — удивился Пибоди. — Можно было бы догадаться…
— Ты знаешь, какое–то время назад я думал, что моя карьера давно закончилась, что мои навыки и опыт никому больше не пригодятся, и единственное путешествие, в которое я смогу отправиться, — это только на кладбище Сент–Бридж.
Комиссар захлопнул крышку хронометра.
— Ладно, черт тебя подери… — пробурчал он. — Будем считать, что ты меня убедил. Я обдумаю свое решение по поводу экспедиции Милфорда еще раз. А сейчас — будь любезен. Министр внутренних дел уже десять минут ждет в приемной.
Через несколько часов Пибоди отправил ректору Рэй–Браунского университета телеграмму, я же получил обещанный аванс в тот же день, а точнее — вечер, когда лампы дневного освещения на сводах еще не погасли, но уже источают не свет, а густой красноватый сумрак.
Я отправился в паб на Черити–Лок и устроил отменную пирушку. В компании рыбаков и портовых грузчиков разгромил в зале мебель и чудом улизнул до того, как нагрянули полисмены.
Подготовка к экспедиции заняла приблизительно два месяца. Ректорат назначил Милфорда научным руководителем, а меня — техническим. С нами отправлялся аспирант Милфорда — двадцатитрехлетний Уильям Ганн, он показался мне малахольным юношей, слабо подготовленным для длительных путешествий, но я решил оставить свое мнение при себе, поскольку знаю, как сильно может изменить человека дорога. Кроме того, к нам присоединились профессор Александр Телье — биолог и Ричард Форд Киллиан — доцент кафедры кораблеографии. Ученым мужам было за пятьдесят, в своей жизни им доводилось посещать самые экзотические уголки Корабля. У Киллиана осталась память об одном таком путешествии в виде шрамов от стальных когтей сибирийского механоида.
Комитет Безопасности откомандировал своего специалиста — майора Рекса Шефнера. Майор работал с токсичными веществами, он должен был на месте оценить, таит ли «темная зона» угрозу, предсказанную разностной машиной министерства промышленности. Остальными участниками стали девять студентов–старшекурсников с разных факультетов — физики, биологи и кораблеографы.