В подъемнике у нас заложило уши. Мы поднялись на высоту необжитых горизонтов. Покинули платформу, достигнув уровня Бронвудского леса. Места там были исключительно дикие; следы свиней, волков, косуль и мелких видов механоидов стали попадаться сразу возле шахты подъемника. Можно было, конечно, вскрыть одну из «темных зон» на соседнем с Угольным Мешком или даже с Сити горизонте, но мы соблюдали предельную осторожность. Если привычному миру случится соприкоснуться с миром, до последнего момента недоступным, хранящим за глухими переборками неведомые тайны, то пусть это случится в безлюдной местности.
Бронвудский лес встретил нас запахами прелых листьев и грибов. Кроны шумели, ветви поскрипывали, отзываясь на дыхание ветра. Пели птицы. У входа в тоннель с подъемником белели руины церкви времен Крестовых походов.
Старая просека почти заросла шиповником и лещиной. Пришлось взяться за топоры и ножи, чтобы расчистить дорогу для фургонов. Не давала покоя мысль, что здесь мы не одни и что из чащи за нами могут наблюдать убийцы и фанатики, вознамерившиеся во что бы то ни стало сорвать экспедицию.
Только поздним вечером мы подошли к переборке, за которой скрывалась «темная зона». За день мы изрядно вымотались, и сил едва хватило, чтобы разбить лагерь, определиться с ночным дежурством, а после — поужинать.
Я спал возле костра под одеялом в обнимку с «ремингтоном», и, черт возьми, я бы прекрасно выспался, если бы не комары. Для дежурства я выбрал себе самый тяжелый — предрассветный — час, когда лампы под сводом начинают светить даже не в половину накала, а в четверть. Мой напарник — студент–физик — откровенно дремал, но я не стал будить его повторно. Я сидел и смотрел на обступающий лагерь лес, стараясь не прозевать за игрой теней приближение чужаков. Я думал о судьбе, сделавшей меня своим баловнем. Во второй раз я оказался причастным к великому открытию; если судьба продолжит благоволить мне и я вернусь живым, то не потрачу остаток жизни на пьянство. Здесь, на безлюдных горизонтах, в тайге, в тундре, в пустыне — я на своем месте. Здесь воздух легок, он кружит голову, точно опиумный дым. Здесь мое предназначение, и, скорее всего, здесь меня ждет последняя гавань.
Проснулся майор Шефнер. Он пожелал мне доброго утра, а затем объявил общую побудку. Все зевали и потягивались; к нашему облегчению, ночь, таящая в себе угрозу, была пережита без приключений.
После завтрака, который состоял из галет, консервов и растворимого кофе, участники экспедиции приступили к работе.
Сначала мы изучили переборку. Милфорд и Киллиан даже прослушали ее с помощью устройств, которые напоминали докторские стетоскопы. Нужно было убедиться, что за преградой нас не поджидает полость Хаббла, в которой царит убийственная пустота. Профессор Арнольд с ассистентами тем временем отыскали место, где выходила наружу электрическая жила. Я, майор Шефнер и оставшиеся без дела студенты подогнали туда фургон с оборудованием. Затем впритык к переборке поставили палатку из плотного, прорезиненного изнутри брезента.
Милфорд и Киллиан пришли к заключению, что за переборкой есть атмосфера. Тогда ассистенты Арнольда втащили в палатку массивный прибор, который подключили кабелем к электрической жиле. Профессор Арнольд и майор Шефнер надели длинные фартуки, тяжелые резиновые рукавицы и противогазы. Скрылись внутри палатки, тщательно завязав за собой полог. А я приказал всем отойти к лесу.
Плотный материал палатки приглушал звук, но все же мы услышали отвратительный скрежет: как будто некий безумец тащил по брусчатке тяжелый плуг. Минут через десять скрежет прекратился. И прошло еще минут пятнадцать, прежде чем Арнольд и Шефнер вышли наружу и сдернули маски противогазов.
Едва сдерживая нетерпение, мы окружили их. От бороды Арнольда шел сильный запах горелых волос. Лицо доктора технических наук было красно и покрыто бисеринками пота.
— Что ж, — проскрипел Арнольд. — Пробный прожиг прошел успешно. Толщина переборки около пяти с половиной дюймов, структура неоднородная, плотность к середине уменьшается. Давление в «темной зоне» существенно не отличается от давления на горизонте, температура и влажность воздуха несколько выше. Мы взяли пробы атмосферы, после чего залили отверстие эпоксидной смолой. Как только майор Шефнер подтвердит пригодность атмосферы для дыхания, мы осуществим основной прожиг.