— Оставьте шуточки, бога ради! — взвизгнул Милфорд.
— Ладно, — потер я ладони, — в таком случае — за дело.
Троих я отправил собирать хворост: нам был нужен костер и свет, потому как лампы «темной зоны» все еще работали в ночном режиме, а запас свечей и масляных светильников оказался по другую сторону переборки. Трое принялись копать могилу для профессора Арнольда: двое рыхлили землю ножами, а третий выгребал грунт саперной лопаткой, которая по счастливой случайности оказалась в снаряжении майора Шефнера.
Ученые мужи, а также майор Шефнер и я склонились над картами. Сначала в сумеречном свете, а затем — под беспокойный танец языков костра, мы изучали замысловатую схему лабиринтов отсеков. Четкие линии — территории Объединенного Королевства. Пунктир — предполагаемые отсеки «темной зоны». Мы искали, где в хитросплетениях линий могут скрываться незамеченные ранее тоннели и подъемники, которые бы связывали наш мир с «темной зоной».
Искали, но не находили.
Звучали малопонятные для меня термины, вроде «скрытая масса Корабля», «червоточины в переборках, предсказанные Общей Теорией Кораблестроения». В то же время мы уделяли внимание материям и структурам, более привычным и приземленным — вентиляционным шахтам и питающим реки водоносным трубопроводам: тем путям, которыми мы никогда не пользовались напрямую, блюдя древнее табу, дабы не навредить древним и могучим механизмам, которые поддерживают на корабле условия, пригодные для жизни. Мы обсуждали расположение электрических жил и паропроводов.
— Нужно покинуть этот горизонт и углубиться в «темную зону», — предложил, поглаживая подбородок, майор Шефнер. — Насколько я вижу, здесь — одна сплошная переборка. И муха не пролетит. Необходимо как минимум провести разведку смежных горизонтов.
— Поддерживаю, — высказался я.
Прочим осталось лишь согласиться.
После короткой похоронной церемонии, во время которой профессор Телье прочитал несколько проникновенных псалмов, а профессор Милфорд, взявший наконец себя в руки, произнес энергичную речь, восхвалив наше мужество и призвав считать жертвы ненапрасными, отряд выдвинулся в путь.
С форсунок срывались частые и мелкие капли, это был еще не дождь, но и без того топкая и «живая» почва мгновенно превратилась в жидкую разваренную овсянку. Походная обувь по щиколотку вязла в грязи, и каждый новый шаг давался с превеликим трудом. Складывалось впечатление, будто «темная зона» противится нашему продвижению через свои девственные территории. Сейчас бы спрятаться под крышу, развести костер и забыться сном, укрывшись с головой волглым пиджаком. Но ничего похожего на убежище поблизости, увы, не наблюдалось, и мы продолжали брести вперед через морось и туман, чуть позолоченные тусклым светом ламп, словно призраки или лесные духи, идущие из ниоткуда в никуда.
Вокруг нас чавкало и хлюпало. Причудливые деревья вблизи откровенно пугали, пробуждая в каждом глубинные страхи детства и представляясь дистрофичными чудовищами, слепо выпроставшими в стороны многопалые конечности.
Влажному шелесту, звук которого нарастал впереди, мы поначалу не придали значения, поскольку он до последнего момента не выделялся из общего фона. А потом из тумана в нашу сторону выдвинулось одно из самых отвратительных и богомерзких созданий, которое только мог носить Корабль.
Овальное, выпуклое сверху туловище высотой в четыре фута и длиной — боюсь даже предположить… Оно все тянулось и тянулось из тумана: сегментированное, собранное из члеников, одетых в глянцево–блестящий хитин, частящее многочисленными лапами. С большими круглыми глазами, что, словно мозаика, были собраны из агатово–черных фасеток. С раззявленными, точно в беззвучном крике, челюстями, вокруг которых подергивались не то недоразвитые лапы, не то костистые щупальца. Вонь желчи и рвоты, которую источала мерзкая тварь, перебила запахи сырой земли и дождя, в мгновение ока став невыносимой.
Грянул выстрел. Пуля, выпущенная из «винчестера» майора Шефнера, с визгом срикошетила от скошенной хитиновой пластины, прикрывающей твари голову. Тем не менее чудище взяло в сторону. Пронеслось мимо нас, точно кеб, управляемый крепко принявшим на грудь возницей. Исчезло в тумане.
— Иисусе… — простонал профессор Милфорд.
— Р‑ракообразное! — заключил Телье и добавил совсем уж очевидное: — Г‑гигантское!
Я же предположил, что чудовищная мокрица не собиралась нападать на нас, и что это мы — чужаки, а она — на своей территории.
— Будьте начеку, — пробурчал, оглядываясь, Шефнер. — Случайна наша встреча или нет, но челюсти этой мокрицы явно рассчитаны не на то, чтобы жевать листву.