— Мы потеряли многих в Бронвудском лесу, — сказал я Льюису. — Здесь вы их не найдете.
Управляющий хмуро кивнул.
— Тогда, пожалуй, будем сворачивать поиск. Неприятное место. Словно оказались в выгребной яме.
Волнение сдавило мне горло.
— Скольких вы нашли?
— Восьмерых, — ответил Льюис. — И еще двух покойников.
Это была невосполнимая потеря, от моего сердца словно отрезали ланцетом кровоточащий кусок и отдали на съедение псам скорби. Однако, признаться, я ожидал, что погибших окажется в разы больше.
— Нужно уходить! — подал голос майор Шефнер. — Чем скорее — тем лучше. Мистер Льюис, следует позаботиться, чтоб пробоину заварили как можно крепче. И под водой — тоже. Я знаю, у вас есть хорошие сварщики…
Майор передал флягу мне. Я с нетерпением припал к горлышку, но во фляге был клюквенный морс: у старика Надсона в Угольном Мешке были запрещены крепкие напитки.
Как нетрудно догадаться, уйма времени ушла на отчеты, показания, объяснительные. Сейчас я не хочу касаться этой стороны жизни после экспедиции. Я могу лишь заметить, что, вернувшись в Объединенное Королевство, мы еще долго были вынуждены жить теми печальными и пугающими событиями, свидетелями и участниками которых нам довелось стать.
Профессор Милфорд полысел еще сильнее. Его портрет не покидает газетные полосы. Он не спит и не ест, выбивая разрешение на очередную экспедицию в «темную зону», которая перестала быть «темной» и которая на всех картах отныне названа Адской Кузницей. Профессор одержим идеей разгадать тот самый великий замысел: зачем был создан Корабль, откуда он отправился в путь и куда. Милфорд почему–то полагает, что разностная машина Адской Кузницы поможет найти необходимые ответы и тем самым позволит ему стать чуточку ближе к богу.
С майором Шефнером в дальнейшем встречаться мне не довелось. Возможно, он на самом деле ушел на пенсию, как и планировал. Однако что–то мне подсказывает, что майор снова выполняет какое–то задание в интересах безопасности Королевства.
Профессор Телье написал две книги. Одну — о гигантских мокрицах, вторую — в соавторстве с известным палеоинженером — о реликтовых механоидах. Насколько мне известно, теперь Телье не стремится участвовать в каких–либо экспедициях, и в учебных заведениях он редкий гость. Большую часть времени профессор проводит с семьей, особое внимание уделяя воспитанию сыновей. У него — близнецы.
Однажды я воспользовался приглашением Киллиана и посетил клуб кораблеографов, который находился по соседству с живописной лесопарковой зоной Ист–Энда. И хотя Киллиан был несомненно рад моему визиту, преобладающее большинство завсегдатаев клуба дало мне понять, что в их стенах я — чужак, и мои лавры первопроходца, хоть и заслуженные, все же не дают покоя многим, лишая аппетита и доброго расположения духа.
Уильям Ганн уехал в Крауч–Энд, там он влип в романтическую историю, которая закончилась весьма трагично: дуэлью и смертельным ранением. Бедолага так и не защитил кандидатскую диссертацию. Хотя, как мне поведал Милфорд, в ученых кругах недописанная работа Ганна была оценена высоко.
По–прежнему без вести пропавшим числится Отто Янсен, поисковая партия из Угольного Мешка, несмотря на все усилия, найти его не смогла.
Вход в Адскую Кузнецу был заварен гроссовской сталью — ее применяют для бронирования палуб современных боевых кораблей.
Что касается меня, то планы так и остались планами. Я частенько захаживаю в паб на Черити–Лок, однако показаться на глаза Марии, и тем более заговорить с ней, не хватает духу. Обычно я напиваюсь, сидя, словно паук, в темном углу. Потом ухожу, наталкиваясь на мебель и на посетителей паба. Никто не смеет сказать мне ни слова возмущения. Я падаю, и нет никого рядом, кто бы смог подать руку и остановить это безудержное падение.
Однажды в ноябре, когда форсунки день и ночь разбрызгивают над горизонтом стылую морось, я оторвался от созерцания танца языков огня в камине и понял, что за мой столик без приглашения уселся какой–то человек. Встретившись с ним взглядом, я моментально протрезвел. Я отлично помнил эти раскосые глаза и злой свет, горящий в их глубине.
Передо мной сидел Юн Су — беглый изобретатель и лабораторный работник концерна «Надсон и Сын». На убийце был весьма приличный костюм–тройка. Когда Юн Су снял шляпу, я увидел все тот же выбритый лоб и заплетенные в косицу волосы.