— Камеры наблюдения?
— Нет. Наших пассажиров первого класса.
— Честно?
— Честно.
— Хочешь об этом поговорить? — спросил Капустин с интонациями Марка Флейшмана. — Расслабься, успокойся и дай себе возможность выговориться…
— И нечего тут выговариваться, — голос Стояна от входа прозвучал резко, инженер и пилот вздрогнули и оглянулись на вход.
Руководитель группы наблюдения стоял на пороге и с доброй улыбкой рассматривал Макса и Капустина. Как подопытных мышек рассматривает добросовестный экспериментатор.
— Доброе утро, — сказал Макс.
— Доброе утро. — Стоян подошел к свободному креслу второго пилота и сел. — Значит, вы их тоже ненавидите.
— Что значит — тоже? Я их просто ненавижу.
— Даже ту самую фемину? — приподнял бровь Стоян.
— А подслушивать — нехорошо.
— А подглядывать?
— Вас я тоже ненавижу. Но поскольку вы вечно крутитесь рядом, то я могу однажды и не выдержать, — буркнул Макс. — Вам оно нужно?
— Почему нет? Вы броситесь на меня в драку, я вам надаю в ответ. Вы ведь пренебрегаете тренажерами, господин первый пилот. А я — нет. Это не считая того, что я с десяти лет занимаюсь боксом…
— А кто сказал про драку? — вмешался Капустин. — В таких тесных и теплых компаниях, как наша, лучше поддерживать хотя бы видимость хороших отношений. Один мой знакомый рассказывал, что три месяца полета с удовольствием плевал в тарелку напарника.
— И тот не заметил? — спросил Стоян.
— Но ты же не заметил! — Макс довольно засмеялся, Капустин подхватил.
Они даже хлопнули друг друга по рукам — все–таки стоило столько времени удерживать в себе старый розыгрыш, чтобы вполне удачно его применить. Жаль, что без зрителей, но тут лучше было не перегибать — прилюдного унижения Стоян мог и не простить. Были прецеденты.
— Смешно, — скучным голосом сказал Стоян. — Старо, но смешно. Но, возвращаясь к вашей ненависти…
— К вам?
— К пассажирам. Вы, Максим, только что сказали…
— Я знаю, что сказал.
— А на прошлой неделе нечто подобное заявил техник Бронислав Синицкий, ремонтируя вышедший из строя душ. А месяц назад, приблизительно, естественно, в негативном отношении к пассажирам признался Карл Холек в разговоре с Мусой Джафаровым, и что показательно, тот не возражал. Вот как вы, Илья, — Стоян вежливо наклонил голову в сторону Капустина. — Таким образом, пока только Ян Хофман, уважаемый командир транспортного корабля «Ковчег», не был замечен в негативе по отношению к колонистам. Мы с Флейшманом прикинули, что это он просто более скрытен, чем остальные члены экипажа.
Стоян сделал паузу, давая возможность собеседникам осознать всю глубину оскорбления. Макс кашлянул. Капустин запустил тестовую программу и стал внимательно смотреть на диаграмму.
Руководитель наблюдателей ждал, подперев щеку указательным пальцем. И делал это так выразительно, что Макс просто физически ощущал, как ожидание начинает душить. Краем глаза он посмотрел на инженера, рука того была сжата в кулак так, что костяшки пальцев побелели.
— Итак, — Стоян улыбнулся. — Вы ненавидите пассажиров. Почему?
— Пошел ты, — пробормотал Макс.
— Нет, я могу и пойти, но вы же сами прекрасно знаете, что согласно инструкции я имею право потребовать у командира внеочередного обследования любого из членов экипажа. Недельки мне вполне хватит, — улыбка Стояна стала приторной. — Будем обследовать или вот так, просто поболтаем?
— Поболтаем.
— Вот и славно. Илья тоже примет участие.
— Прям горю от нетерпения, — сказал Капустин.
— Тем более. Итак, почему вы ненавидите колонистов?
— А я этого и не говорил, — возразил Капустин.
— Не говорили. Но ведь ненавидите?
Капустин помолчал.
— Отвечайте, Илья! — потребовал Стоян. — Ненавидите?
— Ну… возможно, не так категорично, но… — Капустин посмотрел на Макса. — Да, ненавижу, если вам нужна именно эта формулировка.
— Так и запишем — ненавидит, — Стоян достал из нагрудного кармана таблетку инфоблока и прилепил ее на край пульта. — Итак, сейчас девять часов пятнадцать минут по корабельному времени. Блиц–конференция с участием первого пилота и инженера. Пометка — в досье и в общую базу. Дополнительная настройка — голосовой анализ. Марк, вы меня слышите?
— Слышу, — ответила таблетка голосом Флейшмана. — Предварительный диалог отфильтрован, уровень искренности по шкале…
— Достаточно, Марк, мы начинаем. — Стоян закинул ногу на ногу и сцепил пальцы рук на колене. — Вопрос тот же — почему?