Он ещё раз осмотрел пульт управления. Как будто всё в порядке. Корабль ещё набирал скорость. Сигнальная лампочка вычислительной машины горела синим светом, и машина тихо пощёлкивала, как бы говоря: «Всё в порядке. Всё в порядке».
Потом он перешёл от пульта в тот угол, где спал. Он лёг и свернулся клубком, пытаясь сжать желудок, чтобы тот не мучил его. Он закрыл глаза и попробовал заснуть.
Лёжа на металле, он слышал, как далеко позади работают машины, слышал их мощное пение, наполнявшее весь Корабль. Ему вспомнилось, как он думал, что нужно сжиться с Кораблём, чтобы управлять им. Оказалось, что это не так, хотя он уже понимал, как можно сжиться с Кораблём, как Корабль может стать частью человека.
Он задремал, проснулся, снова задремал — и тут вдруг услышал чей–то крик и отчаянный стук в дверь.
Он сразу вскочил, бросился к двери, вытянув вперёд руку с ключом. Рванул дверь, отпер — и, споткнувшись на пороге, в рубку упала Мэри. В одной руке у неё был бак, в другой — мешок. А по коридору к двери бежала толпа, размахивая палками и дико крича.
Джон втащил Мэри внутрь, захлопнул дверь и запер её. Он слышал, как бегущие ударились в дверь и как в неё заколотили палками и заорали.
Джон нагнулся над женой.
— Мэри, — сказал он. Горло его сжалось, он задыхался. — Мэри.
— Я должна была прийти, — сказала она, плача. — Должна, что бы ты там ни сделал.
— То, что я сделал, — к лучшему, — ответил он. — Это была часть плана, Мэри. Я убеждён в этом. Часть общего плана. Люди на Земле всё предусмотрели. И я как раз оказался тем, кто…
— Ты еретик, — сказала она. — Ты уничтожил нашу Веру. Из–за тебя все перегрызлись. Ты…
— Я знаю правду. Я знаю цель Корабля.
Она подняла руки, охватила его лицо, нагнула и прижала к себе его голову.
— Мне всё равно, — сказала она. — Всё равно. Теперь. Раньше я боялась. Я была сердита на тебя, Джон. Мне было стыдно за тебя. Я чуть не умерла со стыда. Но когда они убили Джошуа…
— Что такое?!
— Они убили Джошуа. Они забили его до смерти. И не его одного. Были и другие. Они хотели идти помогать тебе. Их было очень мало. Их тоже убили. На Корабле — сплошные убийства. Ненависть, подозрения. И всякие нехорошие слухи. Никогда ещё так не было, пока ты не отнял у них Веру.
Культура разбилась вдребезги, подумал он. За какие–то часы. А Вера исчезла за долю секунды. Сумасшествие, убийства… Конечно, так оно и должно было быть.
— Они боятся, — сказал он. — Они больше не чувствуют себя в безопасности.
— Я пыталась прийти раньше, — сказала Мэри. — Я знала, что ты голоден, и боялась, что тут нет воды. Но мне пришлось ждать, пока за мной перестанут следить.
Он крепко прижал её к себе. В глазах у него всё расплылось и потеряло очертания.
— Вот еда, — сказала она, — и питьё. Я притащила всё, что могла.
— Жена моя, — сказал он. — Моя дорогая жена…
— Вот еда, Джон. Почему ты не ешь?
Он встал и помог ей подняться.
— Сейчас, — сказал он. — Сейчас буду есть. Я хочу тебе сначала кое–что показать. Я хочу показать тебе Истину.
Он поднялся с ней по ступенькам.
— Смотри. Вот куда мы летим. Вот где мы летим. Что бы мы себе ни говорили, вот она — Истина.
Вторая планета была ожившей Священной Картиной. Там были и Ручьи, и Деревья, и Трава, и Цветы, Небо и Облака, Ветер и Солнечный Свет.
Мэри и Джон стояли у кресла пилота и смотрели в окно.
Анализатор после недолгого журчания выплюнул свой доклад.
«Для людей безопасно», — было напечатано на листочке бумаги. К этому было прибавлено много данных о составе атмосферы, о количестве бактерий, об ультрафиолетовом излучении и разных других вещах. Но этого было уже достаточно. «Для людей безопасно».
Джон протянул руку к центральному переключателю на пульте.
— Вот оно, — сказал он. — Тысяча лет кончилась.
Он повернул выключатель, и все стрелки прыгнули на нуль. Песня машин умолкла, и на Корабле наступила тишина, как тогда, когда звёзды ещё вращались, а стены были полом.
И тогда они услышали плач — человеческий плач, похожий на звериный вой.
— Они боятся, — сказала Мэри. — Они смертельно испуганы. Они не уйдут с Корабля.
Она права, подумал он. Об этом он не подумал — что они не уйдут с Корабля.
Они были привязаны к нему на протяжении многих поколений. Они искали в нём крова и защиты. Для них огромность внешнего мира, бесконечное небо, отсутствие всяких пределов будут ужасны.
Но как–то нужно их выгнать с Корабля — именно выгнать и запереть Корабль, чтобы они не ворвались обратно. Потому что Корабль означал невежество и убежище для трусов; это была скорлупа, из которой они уже выросли; это было материнское лоно; выйдя из него, человечество должно обрести второе рождение.