Мэри спросила:
— Что они сделают с нами? Я об этом ещё не думала. Мы не сможем спрятаться от них.
— Ничего, — ответил Джон. — Они нам ничего не сделают. По крайней мере пока у меня есть вот эта штука.
Он похлопал по пистолету, заткнутому за пояс.
— Но, Джон, эти убийства…
— Убийств не будет. Они испугаются, и страх заставит их сделать то, что нужно. Потом, может быть не очень скоро, они придут в себя, и тогда страха больше не будет. Но, чтобы начать, нужно… — Он вспомнил наконец это слово, внушённое ему удивительной машиной. — Нужно руководство. Вот что им надо — чтобы кто–нибудь руководил ими, говорил им, что делать, объединил их.
«Я надеялся, что всё кончилось, — подумал он с горечью, — а ничего ещё не кончилось. Посадить Корабль, оказывается недостаточно. Нужно продолжать. И, что бы я ни сделал, Конца так и не будет, пока я жив».
Нужно будет устраиваться и учиться заново. Тот ящик больше чем наполовину набит книгами. Наверное, самыми главными. Книгами, которые понадобятся, чтобы начать.
И где–то должны быть инструкции. Указания, оставленные вместе с книгами, чтобы он прочёл их и выполнил.
«Инструкция. Выполнить после посадки». Так будет написано на конверте или что–нибудь в этом роде. Он вскроет конверт, и там будут сложенные листки бумаги.
Так же как и в том, первом Письме.
Ещё одно Письмо? Конечно, должно быть ещё одно Письмо.
— Это было предусмотрено на Земле, — сказал он. — Каждый шаг был предусмотрен. Они предусмотрели состояние невежества — только так люди могли перенести полёт. Они предусмотрели ересь, чтобы сохранить знания. Они сделали Корабль таким простым, что любой может им управлять — любой. Они смотрели в будущее и предвидели всё, что должно случиться. Их расчёт в любой момент опережал события.
Он поглядел в окно, на широкие просторы новой Земли, на Деревья, Траву, Небо.
— И я не удивлюсь, если они придумали, как выгнать нас с Корабля.
Вдруг пробудился громкоговоритель и загремел на весь Корабль.
— Слушайте все! — сказал он, чуть потрескивая, как старая пластинка. — Слушайте все! Вы должны покинуть Корабль в течение двенадцати часов! Когда этот срок истечёт, будет выпущен ядовитый газ!
Джон взял Мэри за руку.
— Я был прав. Они предусмотрели всё, до последнего действия. Они опять на один шаг впереди нас.
Они стояли вдвоём, думая о тех людях, которые так хорошо всё предвидели, которые заглянули в такое далёкое будущее, догадались обо всех трудностях и предусмотрели, как их преодолеть.
— Ну, идём, — сказал Джон.
— Джон…
— Да?
— А теперь мы сможем иметь детей?
— Да, — ответил Джон. — Мы теперь сможем иметь детей. Каждый, кто захочет. На Корабле нас было так много. На этой планете нас будет мало.
— Место есть, — сказала Мэри. — Много места.
Он отпер дверь рубки. Они пошли по тёмным коридорам.
Громкоговоритель снова заговорил: «Слушайте все! Слушайте все! Вы должны покинуть Корабль!..»
Мэри прижалась к Джону, и он почувствовал, как она дрожит.
— Джон, мы сейчас выйдем? Мы выйдем?
Испугалась. Конечно, испугалась. И он испугался. Страх многих поколений нельзя стряхнуть сразу, даже при свете Истины.
— Постой, — сказал он. — Я должен кое–что найти.
Наступает время, когда они должны покинуть Корабль, выйти на пугающий простор планеты — обнажённые, испуганные, лишённые защиты.
Но, когда наступит этот миг, он будет знать, что делать.
Он наверняка будет знать, что делать.
Потому что если люди с Земли всё так хорошо предусмотрели, то они не могли упустить самого важного и не оставить где–нибудь Письма с указаниями, как жить дальше.
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Начало рассказа может показаться проникнутым мистикой. Эти туманные рассуждения о Конце, о предвещающем его Грохоте, о хаосе, из которого возник Корабль…
Но таинственный Конец оказывается всего–навсего концом… путешествия. Вселяющий ужас Грохот — не что иное, как грохот включённых двигателей Корабля. И сам Корабль — уже не Корабль с большой буквы, а просто корабль, один из тех, которые люди с Земли послали к звёздам.
Знание, которое несёт герой рассказа — знание причин и смысла, цели и назначения, — вдребезги расбивает своеобразную религию обитателей Корабля, за которую они прячутся от неведомой реальности. И вместе с верой разлетается вдребезги маленький, душный мирок бесцельного существования этих людей.