Гай обнимал жену и гладил ее волосы.
— Слезы не помогут, Сильвия, — тихо говорил он. — Это должно было случиться, и мы знали об этом. Мы начали жить на этом корабле, возможно, на нем и закончим. Там, на Земле, точно так же, Земля — это корабль с экипажем из очередных поколений. Одни появляются, другие уходят. Целью является само путешествие… Подумай, что и мы так же…
— Но… мы же еще не старые! Зачем нам риск заснуть без пробуждения? Почему мы не можем дожить своих лет, хоть и здесь, но до конца? Я не хочу, Гай! Не хочу идти в камеру, из которой нет возврата!
— Но Сильвия, дорогая… Мы не можем иначе! — Он говорил тихо и спокойно, но чувствовал, что даже себя не в состоянии убедить в необходимости принимаемого решения.
— А наши дети? Рея и Дан? Им тоже не скажешь? Позволишь им погибнуть, как нам и всем остальным?
Гай молчал. Он еще думал над последствиями своего поступка. Если объявить, что камеры не работают, никто не ляжет в анабиоз. И что дальше? Пятое поколение, поколение наших детей, не захочет иметь детей, обрекать их на бесцельное существование в космосе. В таком случае корабль прокормит всех нас, но… шестого поколения уже не будет. Экипаж вымрет до достижения цели… Даже если сейчас начать торможение и разворот, на Землю вернется максимум горстка старичков… Самопожертвование и усилия всех экипажей пойдут насмарку… Может случиться и по другому: перед лицом бессмысленности существования, лишившись надежды на возвращение, которое до сих пор придавало смысл всем поступкам экипажа, пятое поколение перестанет придерживаться правил полета. Станет беспланово размножаться, пренебрегая отбором и количественными ограничениями. Нарушится баланс питания. Голод и перенаселение. Никто не захочет учить и учиться, да и зачем? Нет, рисковать нельзя… Надо вести себя так, будто ничего не случилось. Надо убедить руководство, что мы справимся с двигателем без помощи эксперта первого поколения. Найдем зацепку в инструкции или подтасуем все так, чтобы не было причин для витализации Витти… Так и сделаем…
— Слушай, Сильвия! — Гай прижал жену к груди. — Ничего не случилось. Мы ни о чем не знаем. Нельзя нарушать правила игры. Мы сделаем только хуже…
— Не хочу! Я не могу… Как согласиться, чтобы все люди в возрасте пятидесяти лет, в том числе и наши дети, совершили массовое самоубийство, думая, что остаток жизни проживут на Земле! Это не по–людски, Гай!
— Так же не по–людски будет рассказать правду!
— Хотя бы Рея и Дан… Пусть они знают, пусть решат сами…
— Нельзя, Сильвия. Никаких компромиссов. Пойми, нельзя уничтожать цель к которой мы стремимся! Если оставить все как есть, существует шанс, что до конца путешествия никто ничего не узнает! Последнее поколение вернет судно на Землю.
— …и привезет сотни трупов своих предков! В этом смысл и цель?
— В противном случае… — начал Гай, но Сильвия вырвалась из его объятий, и прежде чем он остановил ее, выбежала из каюты.
Гай смотрел в дверной проем, но не бросился останавливать ее, хотя знал, что она сделает.
Через несколько минут в каюту вбежал взволнованный Дан.
— Это правда, папа?
— Закрой дверь.
Дан не отреагировал. Он говорил громко, почти кричал:
— Это правда! Понятно. А ты хочешь сохранить все в тайне? Со дня рождения нам вдалбливали, что возвращение на Землю гарантировано, а теперь… Наши жизни распланировали не считаясь с нами. Кто позволил им обрекать нас на такую жизнь здесь? Кто разрешил им ограничивать нас во времени и пространстве? Это… дерьмо, просто свинство…
— Сынок… — Гай попробовал остановить Дана.
— Кто разрешил им… вам… — голос Дана сломался. Опершись о стену он поднял глаза к потолку.
— На Земле никого не спрашивают, хочет ли он родиться, — тихо сказал Гай.
— Но там… там хоть настоящая жизнь, не такая растительная как здесь… Нас манили той жизнью. Обещали… И что? Дурацкая поломка системы анабиоза приговорила нас оставаться здесь… Я расскажу им, пусть знают. Пусть не заблуждаются. Пускай начнут настоящую жизнь здесь, по мере здешних возможностей… Наука! Знания! Правила! Зачем все это? Для кого? Для тех с Земли? Кто они для меня? Для тебя? Нас бросили в это дерьмо! А мы должны для них что–то делать? Нет! Нет смысла здесь что–нибудь делать и возвращаться к ним на Землю. Это наш мир, пусть он останется нашим…