— Да не от нас. Похоже, они что–то затеяли и не хотят, чтобы это стало известно вам.
Уже при первом упоминании об Азгарде лицо Норуича потемнело, а теперь он резко спросил:
— Что у вас на уме? Выкладывайте! Барон так стремительно к нему повернулся, словно вдруг почувствовал, что они могут найти общий язык.
— Я хотел сказать… ну, допустим хотя бы, что азгардианцы вздумали высадиться на Минерве, второй планете вашей солнечной системы…
— Да на что она им? — смеясь, спросил Джонсон. — Там жара, как в преисподней.
— Помолчите, — сказал Норуич, — Мне это интересно.
Барон улыбнулся, и в разговор вступил капитан:
— Представьте, что они решили захватить Минерву и сейчас стягивают для этого космический флот. В таком случае им вовсе ни к чему, чтобы поблизости околачивался посторонний корабль, разве не так?
— Захватить? Я не понимаю, что это значит, — сказал Лен. — Если бы жители Азгарда решили, что им почему–либо нужна Минерва, они просто обратились бы в Совет Галактики за разрешением.
— А ведь азгардианцы, кажется, не гуманоиды? — вмещался барон.
Сесмик был сбит с толку.
— Не гуманоиды? Вы хотите сказать, что они биологически отличаются от нас, олимпийцев?
— Я хочу сказать, что они ведут свой род не от нашего древнего племени, не от таинственного племени Матери Земли.
— Да… да, они не гуманоиды. Они родом с какой–то планеты неподалеку от Сириуса.
— Так я и думал, — с торжеством изрек барон. — И большинство в Совете Галактики — не гуманоиды, не так ли?
— А ведь верно! — воскликнул Норуич. — Как это я раньше не подумал!
Лен выпрямился в кресле.
— В совет входят представители двадцати различных видов разумных существ, — сказал он. — Не понимаю, к чему вы клоните.
— Да ни к чему. Право же, ни к чему. Просто мы думали…
Стук в дверь помешал барону закончить свою мысль. Вошел молодой человек, приложил руку к фуражке и громким голосом отрапортовал, что люди к смотру готовы.
— Вот этого мы и ждали, — сказал барон. — Это мы и хотим вам показать, господа. Быть может, тогда вы нас поймете.
Когда все поднялись и прошли за бароном, Лен ухитрился приотстать и оказался рядом с Кэтрин. Ему давно хотелось поговорить с ней с глазу на глаз, и он воспользовался случаем,
— Как странно вам, должно быть, живется, ведь вы всегда на корабле, начал он, — Неужели вам не хотелось бы, чтобы у вас было больше друзей и знакомых? Неужели вы не тоскуете по простой, обыкновенной жизни?
— Наверно, тосковала бы. Все мы тосковали бы, не будь у нас нашего Дела, У нас есть цель, а вы, привязанные к своим планетам, ее лишены, — ответила она с гордой улыбкой.
— Какая же цель? Что у вас за дело? — спросил Лен. Выражение ее лица позабавило его.
— Дело, которому служит «Теллус», — то, что пытались навсегда отнять у человечества, когда триста лет назад отправили первый «Теллус» скитаться в космосе.
— Вот как! А какова же ваша роль в этом деле? Девушка расправила плечи, и лицо ее стало почти неправдоподобно гордым и заносчивым.
— Рожать детей. Рожать детей для Земли! Рожать человечеству воинов. Рожать самых храбрых, самых прекрасных солдат на свете!
Лен от удивления раскрыл рот.
— Солдаты? А что это такое?
Губы Кэтрин искривила презрительная усмешка.
— Вас, я вижу, превратили в покорное стадо. Это все виноваты ваши правители, ведь настоящие ваши вожди были уничтожены или изгнаны в космос. Вы даже не знаете, что такое солдат! Не удивительно, что вами правят какие–то пауки!
Лен даже и не пытался скрыть растерянность.
— Право, я никак не пойму…
— Ну, еще бы! Где вам понять, за что стоит мой народ! Только мы и есть настоящие сыны человечества. Мы — законные правители. Триста лет назад, во второй межзвездной войне, над нами взяли верх, отняли у нас оружие, обрекли вечно скитаться в космосе — и вообразили, что с нами покончено. Но они не могли отнять у нас наши идеалы. Сейчас вы сами увидите, мы уже почти дошли до зала собраний.
Лен глядел на нее и не верил глазам: хорошенькое личико Кэртин исказилось, точно какое–то мерзкое существо вселилось в нее и стало распоряжаться ее мыслями и речами. Она источала ненависть, слепую, бессмысленную ненависть. Неприязнь к какому–либо определенному человеку Лен мог понять, вот и они с Норуичем недолюбливают друг друга, но такое…
— Эти болваны собрали со всех планет цвет человечества — политиков, аристократов и военных — и изгнали их в космос. Они не ведали, что творят, во что превращают человечество! — Девушка стиснула его руку, впилась в нее ногтями. — И вот, докатились… людьми правят какие–то нелюди!