Натира поспешила к алтарю.
— Кто те, кто проник сюда? — потребовал раскатистый голос.
— Двое чужаков.
— Мак–Кой один из них?
— Нет.
— Эти двое совершили святотатство. Ты знаешь, что должна делать.
— Я знаю.
В комнату вбежали охранники. Свет, сковывавший Кирка и Спока, погас, оставив после себя дрожь в теле. Натира указала на них.
— Взять их.
Когда их скрутили, она подошла к ним.
— Это было очень глупо. Вы злоупотребили нашим гостеприимством. И вы совершили более серьезный грех — грех, для которого существует только одно наказание — смерть!
Натира спокойно вытерпела взрыв ярости Мак–Коя. Когда он перестал ходить кругами по ее комнате, она сказала — уже в третий раз:
— Они вошли в комнату Оракула.
— Но почему наказание за это — смерть? — воскликнул он. — Они поступили так по незнанию.
— Они сказали, что пришли с дружбой. Они предали наше доверие. Другого решения я принять не могу.
Он повернулся, чтобы видеть ее лицо.
— Натира, ты должна позволить им вернуться на корабль!
— Я не могу.
— Ради меня, — сказал он и притянул ее с кушетки в свои объятия. — Я принял решение. Я остаюсь с тобой, здесь, на Йонаде.
Она прижалась к нему с радостью облегчения. Мак–Кой прошептал в ее ухо, оказавшееся рядом со своей щекой:
— То, что они сделали, они сделали потому, что считали это нужным. Ты не пожалеешь о том, что отпустила их. Я счастлив впервые в жизни. Как я могу быть счастливым, зная, что ты обрекла на смерть моих друзей.
Она подняла лицо для поцелуя.
— Пусть будет так. Я подарю тебе их жизни, чтобы показать, как я люблю тебя.
— Мое сердце поет, — сказал Мак–Кой. — Позволь мкс сказать им. Им нужны их приборы связи, чтобы вернуться.
— Хорошо, Мак–Кой. Все будет, как ты скажешь.
Он оставил ее и вышел в коридор, где под охраной ждали Кирк и Спок. Он кивнул охранникам. Когда те исчезли в глубине коридора, он отдал Кирку коммуникаторы. Кирк передал один Споку.
— А где твой? — спросил он. — Ты ведь едешь с нами?
— Нет, — ответил Мак–Кой.
— Но это не планета, Боунс! Это корабль, который идет курсом на столкновение с Дараном‑5.
— Джим, я вроде бы сам иду курсом на столкновение.
— Я приказываю вам вернуться на корабль, доктор Мак–Кой!
— А я отказываюсь! Я собираюсь остаться прямо здесь — на этом корабле. Натира попросила меня остаться. Так что я останусь.
— В качестве ее мужа?
— Да. Я люблю ее. — В его глазах стояли слезы. — Разве я слишком многого прошу, Джим, — разрешить мне любить.
— Нет. — Кирк расправил плечи. — Но она знает… сколько вы будете вместе?
— Да. Я сказал ей.
— Боунс, если курс этого корабля не изменится, мы будем вынуждены взорвать его.
— Я найду способ — или… вы не уничтожите Йонаду и этих людей.
Кирк покачал головой.
— Это непохоже на тебя — неожиданно сбегать, сдаваться, не драться больше. Ты болен — и ты прячешься за женской юбкой.
Мак–Кой выбросил кулак, и от удара в подбородок Кирк закачался. Спок поддержал его. Мак–Кой кричал:
— Болен? Не дерусь больше? Давай, капитан, попробуй–ка снова!
Очень мрачно Спок заметил:
— Такое поведение очень нехарактерно для вас, доктор.
Кирк включил коммуникатор.
— Кирк вызывает «Энтерпрайз». Ответьте, «Энтерпрайз».
— Скотти слушает, капитан.
— Засеки наши сигналы. Немедленно поднимай меня и мистера Спока на борт.
— А как же доктор Мак–Кой?
Да, в самом деле, как же доктор Мак–Кой? Он посмотрел на своего друга.
— Он остается, мистер Скотти. Отбой.
Спок подошел к Кирку, открывая свой коммуникатор. Мак–Кой отступил. Они вспыхнули искрами — и исчезли. Мак–Кой яростно потер рукавом затуманенные слезами глаза.
Обычай требовал, чтобы он стоял перед Оракулом один.
Оракул говорил.
— Чтобы ты стал одним из людей Йонады, частью твоей плоти должен стать инструмент послушания. Ты даешь свое согласие?
Натира выступила вперед. Она потянулась через алтарь и открыла маленький ящичек.
— Я даю свое согласие, — сказал Мак–Кой. Когда она достала из ящичка миниатюрный прибор, ее темные глаза встретились с его глазами, и в ее взгляде была чистая любовь.
— Скажи сейчас, Мак–Кой, — сказала она. — Потому что раз это сделано, то сделано.
— Пусть это будет сделано.
Она подошла к нему. Прижав устройство к его виску, она включила его. Послышалось шипение. В его голове раздалось гудение. Инстинктивно его рука поднялась к месту, где был прибор.
— Теперь ты един с моим Народом, — сказала она. — Преклони колена со мной.