Это было прощание. И он знал это. Он слепо потянулся к ней в тумане слез, застилавшем глаза.
В пункте управления корабля–астероида Спок обнаружил повреждение в одном из аппаратов главной панели управления.
— Этого достаточно, чтобы увести с правильного курса?
— Да, капитан. Нужно взглянуть на двигатель.
Кирк, осматривая контрольные панели, вспомнил о таких же на «Энтерпрайзе».
— Очень простая неисправность, — крикнул Спок из холодного отсека. — Ее будет сравнительно легко устранить.
Он вернулся, держа одну руку на отлете.
— Думаю, сейчас мы можем попробовать скорректировать курс, сэр.
— Что было не в порядке?
— Создавая замкнутую природную среду для людей на этом корабле, его создатели не забыли и о насекомых. Контрольный разрядник был блокирован осиным гнездом.
— Вы шутите, мистер Спок?
Спок показал указательный палец, красный и раздувшийся вдвое.
— Я разрушил гнездо — и был укушен.
Он сел, снова вглядываясь в контрольную панель.
— Система навигации отключена, сэр. Думаю, мы сможем включить автоштурман.
— Корабль идет стабильным курсом, — сказал Кирк.
Они отключили ручное управление и направились назад в комнату Оракула, когда взгляд Спока остановился на консоли с экранами сложной конфигурации.
— Информационные файлы, — определил он. — Они заполнены всем знанием Фабрики. Думаю, их заготовили для этих людей, когда они достигнут своей цели.
Он дал Кирку возможность рассмотреть консоль поближе.
— Знание строителей этого корабля может быть весьма ценным, хотя ему и 10000 лет.
Мак–Кой заговорил у них за спиной.
— Джентльмены, мы готовы к возвращению на «Энтерпрайз»?
Кирк посмотрел на него. Лучше ничего не спрашивать. Он открыл свой коммуникатор.
— Кирк вызывает «Энтерпрайз». Группа высадки готова к возвращению на борт.
На экране в лазарете были группы химических формул на языке фабриниан. Кирк и Спок, глядя, как Кристин Чапел готовит инъекцию, видели, как трясутся ее руки. Она это тоже заметила. Чтобы умерить свое волнение, она посмотрела на индикаторы в головах койки Мак–Коя. Ровное мигание огоньков успокоило ее. Она набрала в инъектор зеленую жидкость.
— Что, опять? — поморщился Мак–Кой, когда она подошла к нему. Он скривился, когда она поднесла инъектор к его предплечью. А на панели индикаторов появились заметные изменения.
— Превосходно, доктор, — сказала Кристин. — Вы действительно можете позаботиться о себе. Количество белых телец приходит в норму!
Она помогла ему приподняться, чтобы взглянуть на приборы. Он все еще выглядел слабым.
— Скажите, доктор, — поинтересовался Кирк. — Почему лекарства зачастую более неприятны, чем сама болезнь?
— Джим, это больное место любого медика.
— Доктор Мак–Кой, — сказал Спок с наигранным сожалением, — кажется, фабринианское средство для грануляции гемоглобина серьезно повредило вашей способности находить остроумные ответы.
Сестра Чапел снова наполнила инъектор.
— Это последний, доктор.
Спок, глядя на контрольную панель, сиял от радости.
— Ваш гемоглобин пришел в норму, доктор. Так что поток кислорода, текущего к вашим клеткам, снова на нужном энергетическом уровне.
Мак–Кой заговорил:
— Спок, этим я обязан вам. Если бы вы не прихватили это фабринианское знание…
— Мои способности переводчика — из самых незначительных, скромно отозвался Спок. — Если бы вы оценили мои основные достоинства…
— Интересно, существует ли фабринианское средство от заносчивости? — вслух прикинул Мак–Кой.
Кирк вмешался.
— Боунс, фабринианские строители корабля запланировали его прибытие на землю обетованную точно через 14 месяцев и 7 дней.
Ухмылка сошла с лица Мак–Коя. Он посмотрел на Кирка.
— Да, — сказал Кирк, — думаю, ты захочешь лично поблагодарить потомков фабриниан. Так что я устроил наше пребывание вблизи их новой планеты в момент их прибытия. Ты захочешь оказаться там, чтобы сказать «Добро пожаловать», правда?
— Спасибо, Джим, — сказал Мак–Кой. — Большое спасибо.
Рыбаков Вячеслав
«ДОМОСЕДЫ»
— Опять спина, — опрометчиво пожаловался я, потирая поясницу и невольно улыбаясь от боли. — Тянет, тянет…
— Уж молчал бы лучше, — ответила, повернувшись, жена. — Вчера опять лекарство не принял. Что, скажешь — принял?
— Принял, не принял, — проворчал я. — Надоело.
— Подумать только, надоело. А мне твое нытье надоело. А мне надоело, что ты одет, как зюзя. Хоть бы для сына подтянулся.