— Как нельзя лучше. Представь, уговорил его прилететь в следующую же субботу.
— Он очень прислушивается к твоим словам.
— Это потому, что я мало говорю, — пошутил я.
— Разговор касался… Шуры? — с усилием спросила она, не глядя на меня.
— И Шуры тоже. И Лены тоже. Успокойся, все в порядке.
Она решительно встряхнула головой.
— Все же ты напрасно его так задержал. Теперь ему вести машину в темноте.
— Он справится, — сказал я, пересаживаясь на пол рядом с женою, и потерся лицом о ее гладкое колено; словно встарь, словно я вновь стал настоящим, у меня перехватывало горло от нежности. Жена с некоторым удивлением посмотрела на меня сверху, а потом, будто вспомнив, что надо делать, положила руки мне на плечи. Я хотел поцеловать ей руки, но она сказала:
— Конечно, справится. Такой большой мальчик. Да и кровь в нем твоя, настырная, — пальцы ее чуть стиснулись на моих плечах. — А все равно… она вздохнула. — Ох, что–то на сердце неспокойно.
— Наверное, давление меняется, — сказал я.
Макс Дубровин
«ШМЕЛЯТА»
Очкарик испугался не меньше, чем они. Он замер с занесенным над головой сачком, смешно подавшись вперед и полуприсев. Крупный черный жук с изогнутыми рогами снялся с пня и, басовито гудя, полетел прочь. Двигался он медленно, с достоинством, при желании его можно было догнать и накрыть капроновым куполком прямо на лету. Пацан, видимо, подумал о том же — на его лице сквозь настороженность проступила досада.
— Эй, ботаник, двигай к нам. — Зорик пришел в себя первым. — Не бойся, не тронем.
Парень опустил сачок и, подняв за лямку стоявшую у ног жестяную коробку, подошел к ребятам. На груди, позвякивая о пуговицы, болталась стеклянная банка. В банке что–то копошилось.
— Это у тебя там что?
— Шмели, молодая семья. Сам вывел. — Пацан поднял банку, чтобы было лучше видно. — Вот это, с крючочками на лапках, — самка, а вон то — два самца.
— А зачем ей столько самцов? — спросила Юлька.
— Они личинок будут высиживать.
— Самцы? Высиживать?
Очкарик засомневался.
— Я читал в одном файле, — неуверенно сказал он.
— Вот здорово! — открытие Юльку обрадовало.
— Брехня, — авторитетно заявил Зорик. Интерес подруги к очкарику и его дурацким шмелям ему не понравился. Не зная, как еще привлечь к себе внимание, он запустил руку за пазуху и достал маленькое яблочко. — А мы яблок наворовали. Дать?
Очкарик несколько секунд изучал деликатес, потом помотал головой.
— Они зеленые, понос будет.
— Подумаешь, понос! — Зорик выпятил нижнюю губу. — Зато вкусные.
— Кислые, — скривился очкарик, как от оскомины, — не созрели еще.
— Ишь, чего захотел! Созрелые небось капитанские детки кушают.
Юлька ткнула Зорика в бок и сделала большие глаза. Зорик запнулся и уставился на очкарика исподлобья.
— Тебя как зовут?
— Кирилл.
— Как в Оранжерею пробрался?
— Через двери.
— А где живешь?
— В Офицерской соте.
Надежда, что парень окажется свой, с Технического, или вовсе бродягой с Нижних Палуб, улетучилась. Да и кому здесь быть, кроме офицерских детишек. Зорику стало обидно, что он попался так глупо: не охране Оранжереи, не киберсадовнику, а хилому очкастому пацану. Собравшись с духом, он напрямик спросил:
— Заложишь?
— Нет. — Кирилл воровато огляделся, — Я сам без спросу, Допуск–карту подделал, капитанский доступ.
— Круто! — Зорик сразу зауважал очкастого. Подделывать карты не умел никто из его знакомых. Очень захотелось похвастаться чем–нибудь значительным. — Хочешь, нашу Дыру покажу?
— Какую дыру?
Осторожная Юлька дернула приятеля за рукав, но Зорик отмахнулся.
— Через которую мы с Технического в Оранжерею лазим.
— Вы с Технического? — не поверил Кирилл.
— А ты как думал! — подтвердил Зорик. — Так что, пойдем?
— Пойдем, — решился пацан, — показывай.
Дыру нашел пять лет назад старший брат Зорика. Нашел случайно, во время профилактического ремонта вентиляционных туннелей. Он сам тогда был еще мальчишкой–стажером и вместо того, чтобы сообщить кому следует, полез в обнаруженный люк и очутился в Оранжерее. Сын простого техника, он видел фрукты лишь по праздникам и, конечно, не смог побороть искушения. А потом уже было поздно: признаться — значило обречь семью на ссылку в Нижние Палубы.
Брат больше не бывал в Оранжерее, но со временем страх притупился, стало ясно, что его визит остался незамеченным, и он проболтался о дыре Зорику. Сначала один, а после, осмелев, вдвоем с Юлькой, тот стал регулярно наведываться в Оранжерею. В последнее время набеги на офицерский сад совершались чуть ли не каждый месяц.