Держась за руки, они перелетали через глубокие черные провалы, подпрыгивая, словно танцуя, шли по мягкой пыли низин. Позади и чуть в стороне следовал за ними верный страж космонавтов — светящийся в темноте серебристый робот.
Они не собирались уходить далеко. Но скоро поняли, что не смогут вернуться, не посмотрев таинственной надписи на скале, не потрогав опаленных камней.
Двигаясь от маяка к маяку, они наконец взлетели на острый гребень скалы, с которой, казалось, можно было обозреть всю планету, горбившуюся серыми неровными боками, чуть заметно вырисовывавшимися при свете звезд, и увидели впереди ярко освещенное пятно. Включив индивидуальные ракетные двигатели, Кубиков и Маша устремились к этому пятну, проскочили по инерции и, сделав резкий поворот через головы, опустились у подножия освещенной скалы. Закрепленные по бокам прожекторы рельефно высвечивали каждый знак. Знаки были четкими, словно неведомый резчик только вчера закончил свою работу. Но похожая на шрам глубокая борозда с краю, вырвавшая часть таблицы, свидетельствовала о древности надписи. Ведь метеориты в этой части вселенной так редки.
Они стояли перед скалой, как перед огромной раскрытой книгой, и думали о глубочайшей мудрости, возможно, заложенной в этой таблице.
— Командир! — послышался в наушниках голос Ивана Сергеевича. Кажется, получается.
— Что?
— Расшифровка. Только странное что–то получается.
— Читай.
— Читать? — почему–то переспросил Иван Сергеевич. — Прямо как я понял?
— Давай как понял.
— Ну слушай.
Он откашлялся, словно перед ним была большая аудитория, многозначительно помолчал и начал декламировать с выражением, с паузами:
— Белые чудовища ловили нас
длинными руками протуберанцев.
Черные карлики завораживали
невидящим глазом смерти.
Но мы, обманув пространства,
на зыбкой границе огня и льда
нашли «Голубой цветок»…
— Все? — спросил Кубиков, выждав паузу.
— Продолжения пока нет.
— Опять стихи? — Ему подумалось, что старый космонавт не по возрасту и неуместно дурачится.
— Это я так изложил для ясности. Но за точность ручаюсь.
— Сейчас я буду…
Пользуясь своими ракетными двигателями, они с Машей взлетели над планеткой и, описав параболу, опустились неподалеку от корабля. И увидели Димочку с каким–то аппаратом в руках. Димочка оглянулся на них и почему–то торопливо, словно нашкодивший мальчишка, нырнул в ярко освещенный люк «прихожей».
Когда Кубиков с Машей вошли в командирскую рубку, там перед экраном уже сидели Иван Сергеевич, Димочка и еще один член экипажа, видимо, только что освобожденный ПАНом, биолог Нина Панкина. Никто не обернулся к ним. И Кубиков, взглянув на экран, тоже оцепенел: по экрану, пульсируя и толкаясь, ползли буквы, сбивались в слова. Главный корабельный мозг уже заканчивал расшифровку, и на экране, тихо гудящем в мертвой тишине, мелькали последние фразы о теплых волнах, о какой–то насмешке и вечно враждующих силах.
— Неужели больше ничего? — удивился Кубиков.
— Расшифровка окончена, — тотчас откликнулся звенящий голос.
Все посмотрели на командира, словно он знал больше других. Только Иван Сергеевич не поднимал головы, сидел и торопливо писал что–то.
— Вот! — радостно сказал он, вставая во весь свой большой рост. Имею честь предложить первый перевод первого образца межгалактической поэзии.
Он откинул голову, сверху вниз посмотрел в поблескивающий розоватой фольгой раскрытый блокнот и стал читать уже знакомые Кубикову строки о длинных руках протуберанцев, загораживавших путь к чудному «Голубому цветку». Затем Иван Сергеевич сделал паузу, внимательно посмотрел на командира, словно персонально приглашая его в слушатели, и продолжал:
— …На «Голубом цветке»
этом чуде вселенной
живое не прячется в недра
от мертвых объятий космоса,
не убегает
от всепожирающего огня звезд.
Качают теплые волны
живое на пенных гривах
и пеленают радуги
всеми цветами галактик,
словно в насмешку
над вечно враждующими
слепыми и злыми силами…
Прочитав это, он торжествующе оглядел всех. И вдруг глаза его заметались в растерянности от какой–то мысли, которая, по–видимому, только что пришла ему в голову.
— Товарищи, дорогие мои, я‑то, старый, думал, что «Голубой цветок» — это некая чудо–планета в далеком космосе, вечная легенда, которую не обошел ни один фантаст. А ведь это… это, наверное, наша… наша Земля?! Чудо вселенной!