Стрейнжбери вздохнул с облегчением. До самого последнего момента он не был уверен в том — уничтожен робот или нет.
Роджер повернулся к Брауну.
— Капитан, взгляните на монитор!
Браун уставился на изуродованный коридор.
— Что это было? — спросил он.
Стрейнжбери объяснил.
— Ого! — Браун поднял бровь. — Ловко сделано. Выходит, ты все это время блефовал?
— Я не мог рисковать, — ответил Стрейнжбери. — Даже ради того, чтобы стать капитаном. Оно того не стоит. Но все же я не был до конца уверен в успехе. Я ведь не слышал взрыва.
Браун, похоже, согласился с этим.
Стрейнжбери между тем продолжал:
— Ты, капитан, ждешь момента, когда я уберу бластер, верно? Что ж, я его убираю. Надеюсь, что и ты не откажешься от своих слов.
И Стрейнжбери сунул оружие в кобуру. Не без сожаления.
— Мы сможем вернуться назад в Солнечную систему уже через несколько недель… Боже мой! — Он задохнулся, а потом быстро продолжил: — Я поддержу тебя как командира. Нам не нужны выборы. На такой короткий период времени мне будет достаточно иметь «статус кво». Согласен?
— Конечно, — промолвил Браун. — Этого я и пытаюсь добиться.
Лицо его при этом не выражало ни малейшего лукавства.
Стрейнжбери мельком глянул на эту маску невинности и безучастно подумал: «Что–то тут не то. Действительно ли он согласился? А может, все потому, что он не хочет так быстро потерять свою должность?»
Сидя здесь, еще с бластером в руках, он пытался мысленно представить себя командиром корабля; пытался представить, каково им будет после возвращения на Землю. Но действительно ли Браун собирается возвращаться? Здесь он — повелитель, а кем он станет там? Вдруг он настолько честолюбив, что власть для него дороже возвращения домой? Стрейнжбери очень осторожно произнес:
— Нам должно быть стыдно возвращаться на Землю, так и не опустившись ни на одну чужую планету, капитан. С той скоростью, которую теперь может развить наш корабль, мы смогли бы за какой–нибудь год посетить дюжину звездных систем.
Выражение лица Брауна подсказало Стрейнжбери, что слова Роджера задели его за живое.
Но следующее мгновение Браун резко покачал головой:
— У нас нет времени на посторонние экскурсии. Мы оставим исследование новых звездных систем будущим экспедициям. Экипаж нашего корабля предоставит им такие возможности. Как только мы разберемся с тем, что представляют из себя наши усовершенствованные двигатели, мы отправимся прямо домой.
Лицо Брауна теперь совершенно размягчилось, голубые глаза сияли честностью и искренностью.
В них Стрейнжбери не нашел даже намека на свое последнее предположение.
«Я был прав, когда уступил ему первенство, — подумал Роджер. — Это достойный доверия человек. Он сдержит слово и я… все мы самое большее через пару лет вернемся домой».
Три года спустя
Рождер ошибся. Он не вернулся домой через пару лет. И Браун тоже. Браун никогда так и не увидел Земли. Его тело поглотил конвертор звездолета. Правда, умер он своей смертью, а не от руки Стрейнжбери.
После того знаменательного дня, когда они открыто противостояли друг другу, Браун и Роджер совсем неплохо поладили между собой.
Поначалу все шло отлично.
Первым делом они изменили траекторию движения звездолета на несколько градусов, и он благополучно покинул орбиту планеты Карн. Незадолго до этого, по предложению Стрейнжбери, оставшихся роботов накрыли экранирующей сеткой, так что они не могли связаться со своими хозяевами и получить новые распоряжения. У Роджера было большое искушение захватить их с собой и исследовать, но Браун сумел его отговорить. Посадочный модуль вместе с чужаками отправили к Карну, а «Надежда Человечества» ушла в открытый космос. Навигаторам, с помощью дистанционного пульта управления, предстояло развернуть модуль по пологой траектории и совершить мягкую посадку на поверхность планеты. «Но перед этим, — решил Браун, — следует разобраться с теми изменениями, которые внес Дзинг в работу корабельных установок. И опробовать их в деле». К сожалению, это оказалось не так просто.
И потребовало не только значительного времени, но и значительного расхода топлива. После инопланетной «регулировки» двигатели звездолета стали намного менее прожорливы. Фокус заключался в том, что при приближении к скорости света не только замедлялось время, но и стремительно возрастала масса корабля. Это выражалось не в перегрузках, а в том, что каждое новое приращение скорости требовало все больших усилий. Пришлось Брауну и Стрейнжбери штудировать физику и математику Земли и восстанавливать потерянные за годы полета знания. Стрейнжбери науки давались легче, поскольку он был моложе и сообразительнее. Браун же, не желая отставать, постоянно пользовался стимуляторами, что в конце концов и подорвало его здоровье. Капитаны работали вдвоем. Они не стали посвящать в «работу» Дзинга никого из экипажа. Но они официально объявили, что работы, которые ведутся капитаном и его первым (Миллер был смещен на третье место и этим очень обижен) помощником Стрейнжбери, направлены на модернизацию двигателей корабля на основе знаний, полученных от жителей Альты. Если все пройдет благополучно, то большинство членов экипажа вскоре увидят Землю.