Хэвит задумался над предложением. Идея показалась ему логичной.
— Я, — сказал он, — готов остаться на звездолете и вести дальнейшее наблюдение за событиями.
Хэвит вспомнил человека, закрученного вокруг прикроватной тумбочки в каюте капитана… Ему не очень хотелось возвращаться на корабль, видеть недвижные, изуродованные непонятной силой тела, но он чувствовал, что это его долг.
— Я хочу, чтобы в мое распоряжение предоставили передвижную капсулу, дооборудованную кое–какими приборами и в первую очередь устройством для запуска общей корабельной связи. Кроме того, мне потребуются пища, вода. Разница времен может сделать мою задачу весьма трудной. Я должен быть уверен, что выживу даже без внешней поддержки.
Предложение Хэвита было принято. Участники совещания внесли еще несколько предложений, например по установке дополнительного оборудования на капсуле и на самом звездолете, чтобы исследовать непонятный феномен, вести наблюдения и записи режимов работы двигателя.
Эта мысль вызвала целую бурю научных идей, которую Хэвит остановил заявлением:
— В этот раз, джентльмены, обсудим только проблему дополнительного оборудования, которое можно установить в кратчайшие строки. Тем временем будет написано и размножено письмо. Мы должны вернуться сюда как можно скорее, а потом я поднимусь на борт «Надежды Человечества».
С этим все согласились, и Хэвит оставил ученых, которые занялись дальнейшими расчетами и обсуждениями, а сам уехал. Он понятия не имел, сколько времени займет пребывание на борту звездолета, поэтому ему, как главе крупнейшей финансово–промышленной империи, следовало отдать необходимые распоряжения на случай долгого отсутствия.
Роджер Стрейнжбери. Борт звездолета
Роджер проснулся.
Он тихо лежал в темноте, словно ребенок, ни о чем не думая. Он ничего не помнил.
Потом к нему вернулась память.
— О, мой Бог! — прошептал он.
Через несколько секунд Стрейнжбери почувствовал внезапный испуг, но так же внезапно испуг прошел. Стрейнжбери еще был жив. Сверхсветовая скорость оказалась не смертельной. Опасный момент, когда корабль во время полета перешел световой барьер, остался где–то в прошлом. Стрейнжбери задумался, как долго он находился без сознания. Эта мысль заставила его окончательно пробудиться. Он понял, что должен немедленно спуститься в машинное отделение, проверить работу двигателей и перевести их в режим снижения скорости.
Еще он подумал о Гроу.
«Может, он мертв?» — Он приподнялся, повернулся к источнику света, который находился рядом с кроватью. Оказалось, свет заливает маленький потолок его тюремной камеры. Он осознал, что электромагнитные явления, световые волны, гравитация — все законы физики восстановились и все вернулось в норму.
Стрейнжбери освободился от ремней безопасности и сел.
Он услышал шум снаружи камеры. Дверь из бронепластика открылась. Вошел Гроу с перевязанной головой и внимательно посмотрел на Стрейнжбери.
За капитаном виднелась во мраке большая фигура охранника, доверенного человека Гроу по имени Гаркурт.
То, что Стрейнжбери увидел Гроу живым, сильно разочаровало Роджера. Гроу был только ранен, но явно не смертельно. Выходит, Гроу и в этот раз одержал победу.
Но разочарование прошло, и Стрейнжбери воспрял духом. Не так все и плохо. Ведь все вышло так, как он запрограммировал.
Стрейнжбери быстро заговорил, не задумываясь над словами и не давая Гроу опомниться:
— Я был без сознания и только что пришел в чувство. Что случилось? Кто–то погиб?
Стрейнжбери увидел, что Гроу внимательно разглядывает его.
— Вам тоже досталось? — наконец произнес он.
Стрейнжбери не ответил, только смотрел на Гроу.
— Стрейнжбери, ты уверен, что происшедшее не является частью чьей–нибудь интриги?
Стрейнжбери покачал головой:
— Я так не думаю. Что произошло, того уже не вернешь. — Стрейнжбери продумывал свои дальнейшие действия. Конечно, заговор все–таки был, но это — уже дела прошлого.
С этого мгновения он и каждый, находящийся на борту, оказались лицом к лицу с новой ситуацией, в которой еще никто из людей не находился: существованием за пределами светового барьера.
Слова и поведение Роджера отчасти успокоили Гроу. Но природная подозрительность взяла свое, и он грубо сказал:
— У тебя, Стрейнжбери, есть еще шанс, так что давай–ка в двигательный отсек! Гаркурт пойдет с тобой и позаботится о порядке.
Стрейнжбери должен был убедиться в реальности угроз Гроу.