— Выясни, что стряслось, и сразу ко мне, доложишь обстановку. Понятно? Иначе тебе не сносить головы!
Стрейнжбери не поверил ему. Не мог поверить. Он понимал, что положение дел у Гроу не изменилось, капитан все еще не в состоянии управлять кораблем. Но вслух сказал:
— Конечно, капитан, все будет сделано в лучшем виде.
Гроу изобразил на своем лице подобие улыбки.
— До встречи, — произнес он.
Капитан двинулся разбираться с другими заключенными и, размышляя по пути над поведением Стрейнжбери, решил, что в аварии больше замешан Миллер. Да, именно Миллер. Кто еще сделал бы это, кроме него, ведь в двигательном отсеке находился он один. Гроу вспомнил, как Миллер изучал показания приборов, манипулировал с панелью управления. «Это было как раз перед тем, как все случилось, — вспомнил он. — Прямо на моих глазах!»
Простота свершившегося взбесила капитана.
Стрейнжбери в сопровождении Гаркурта достиг вспомогательной рубки. Мельком он оценил показания приборов, бросил взгляд на космическое пространство в обзорных экранах. Там была тьма.
Быстро, привычно он перепрограммировал двигатели: задал реверсивный режим в двенадцать g, плюс одиннадцать g искусственной гравитации. Выполнив эту операцию, он дотронулся до кнопки управления…
И остановился. В этот момент принятия окончательного решения ему показалось, что он не все продумал до конца.
Ускорение при сверхсветовых скоростях уже принесло результат, к которому он смутно стремился и который предвидел. И освободило его из камеры заключения. Но в его собственном положении не появилось ничего принципиально нового.
Безразлично, что он делал. Если бы он обманулся или даже просто ошибся в действиях, результат бы оказался тот же. Он уже зачислен в списки подлежащих ликвидации. Это было очевидно, и его действия вели к собственной смерти. Вот Гаркурт, держащий ладонь на рукояти бластера. Этот ничтожество в любой момент мог связать, задержать, даже убить Роджера, если сочтет это необходимым. И, разумеется, воспрепятствует Роджеру покинуть звездолет на посадочном модуле, как они планировали с Тэлли.
С другой стороны, если сейчас неожиданно «ударить» утроенной силой тяжести, а потом обезоружить охранника…
Идея казалась интересной. Пальцы Стрейнжбери лежали у сенсоров управления.
Но и в этот раз он отнял руку, не коснувшись их. Появилась причина, менее личная, но гораздо более важная.
«Почему я оказался без памяти в момент превышения скорости света? Это требует объяснений?» — подумал он. Была боль, были какие–то видения. Наверняка то же самое случилось и с остальными членами экипажа. Нужны детали…
Стрейнжбери повернулся к своему сторожу и спросил:
— Ты был без сознания, Гаркурт?
— Угу.
— Что ты помнишь?
— Ничего. Прямо как отрубило. Потом пришел в себя. Первой мыслью было: парень, лучше поднимись к Гроу! Я обнаружил его скорчившимся возле тумбочки у кровати. Он треснулся башкой…
— Никаких мыслей? — прервал Гаркурта Стрейнжбери. — Никаких видений, никаких снов, ничего не помнишь? Я имею в виду до того, как ты пришел в чувство?
У него самого в памяти остались только какие–то смутные образы, неясные фантазии.
— Ну–у–у! — с сомнением промычал Гаркурт. — Я прихожу в себя, думаю о… Я спал. Сейчас не помню; непонятно…
Стрейнжбери ждал. На мясистом лице его конвоира отражалась напряженная работа мысли, так что стоило торопить его.
— Знаете, мистер Стрейнжбери, — продолжил Гаркурт, — когда приходит миг смерти, мы действительно начинаем чувствовать некую истину.
Ученый, незаметно для собеседника, тяжело вздохнул. Этот человек был таким медлительным и так плохо соображал.
— Мне надо заняться двигателями, Гаркурт, — торопливо сказал Стрейнжбери. — Мы договорим позже.
Он в очередной раз подошел к аппаратуре корабельной связи и осторожно включил ее. Сделав это, Стрейнжбери сел в кресло управления и передал по громкой связи, что менее чем через минуту корабль начнет снижать скорость. Потом Стрейнжбери пристегнулся к креслу, взглянул на Гаркурта и увидел, что тот тоже пристегнул ремни безопасности.
Стрейнжбери затаил дыхание. Может, прямо сейчас напасть на Гаркурта? Но он все–таки отказался от этого замысла.
«Не сейчас! — подумал он. — Все еще многое неясно. Непонятно, чем кончится торможение корабля. Ждать!»
С дрожью в руках он пристегнул ремни безопасности и стал наблюдать за показаниями на мониторе.
Неожиданно мелькание цифр на экране ускорилось.